Волгин бросился к телу и заглянул в лицо. На него смотрели стеклянные глаза молодой женщины. Это была не Лена…

– Бригитта, – услыхал он стон Вернера, – Бригитта, как же так?..

Тем временем вокруг уже собирались зеваки. Испуганные женщины вскрикивали и прикрывали рты платками. Мужчины тянули шеи. Зрелище чужой смерти всегда вызывает повышенный интерес; даже люди, которые недавно пережили ужасы войны и массированных бомбардировок, не могли отказать себе в извращенном удовольствии поглазеть на мертвое тело.

Из проезжавшей мимо машины военной полиции выпрыгнул солдат. Он стал размахивать руками и отгонять зевак прочь. В этот самый момент он почувствовал себя приобщенным к чему-то важному.

– В сторону, – командовал солдат высоким голосом, – разойдитесь, я сказал! Кто-нибудь знает, что тут произошло? Вы что-нибудь видели?

Прохожие испуганно качали головами.

Солдат склонился к Вернеру, в скорбной позе нависшему над телом Брититты.

– Вы знаете, кто это?

Вернер ответил не сразу, он пытался взять себя в руки.

– Я не знаю, – наконец выдавил он из себя, подымая с земли и прижимая к груди портфель. – Я прохожий. Я просто проходил мимо.

Он поднялся и побрел прочь. Солдат тут же потерял к нему интерес.

Волгин догнал его.

– Постойте! Герр Кнюде!..

Вернер обернулся и испуганно взглянул на неизвестного в советской военной форме.

– Это няня вашей дочери? – спросил Волгин.

У Вернера вытянулось лицо. В глазах вспыхнул испуг.

– Вы меня с кем-то спутали.

– Вашу дочь зовут Эльзи?

– У меня нет дочери!

Он торопливо зашагал по брусчатке. Волгин не отставал.