А позже Лена сказала, что с помощью девочки Хельмут хочет выйти на заключенных.

Волгин пытался навести справки, не пропадали ли у кого-то из официальных лиц, работающих на процессе, дети, но Мигачев сказал, что у него нет таких сведений, а даже если бы и были, вряд ли он поделился бы ими.

При любом раскладе Волгин не слышал, чтобы кто-то искал исчезнувшего ребенка.

Сейчас, когда капитан наблюдал за адвокатом, с тоской глядящим на маленькую девочку, ему пришло в голову, что судьба и даже жизнь маленького человека – отличное орудие для шантажа.

Тем временем на тротуаре появилась мама – высокая стройная молодая женщина. Она подхватила дочь, не дав ей завершить рисунок. Девочка, чуть косолапя, зашагала рядом с матерью, держа ее за руку. Мама что-то выговаривала ребенку, а девочка кивала и продолжала обнимать куклу.

Герр Кнюде проводил их взглядом. Потом, постояв, двинулся в противоположную сторону.

Волгин не знал, зачем он пошел следом за этим человеком. Наверное, от безысходности. Мигачев запретил соваться в убежище Хельмута, и капитан не мог нарушить его приказ. В душе он никогда не был военным человеком, но устав чтил свято и понимал, что единоначалие и беспрекословное подчинение – основа армейского существования.

Однако этот человек манил его будто магнитом. У Волгина возникло странное ощущение, что этот подозрительный немецкий адвокат способен стать ключом к разгадке, именно он может помочь распутать весь этот клубок.

Вернер шел по другой стороне улицы чуть впереди, помахивая на ходу портфелем. Казалось, он был погружен в тяжелые размышления. На скулах гуляли желваки, лоб был наморщен.

Волгин двигался по тротуару прогулочным шагом, стараясь не привлекать внимания.

Они миновали каменную арку и оказались в тихом проулке. Редкие прохожие спешили навстречу.

Позади раздался шум двигателя: машина с грязными стеклами появилась из-за поворота и резко затормозила рядом с Вернером.

– Герр Кнюде? – спросил кто-то изнутри.

– Да, – удивленно проговорил Вернер, и тотчас из машины вывалилось и упало ему под ноги что-то тяжелое. Это было женское тело.

Машина с рычанием сорвалась с места и исчезла в глубине улицы. Только мутное облачко бензинового выхлопа зависло в воздухе.

Вернер растерянно глядел на распластавшуюся у его ног фигуру.

– Боже мой, – прошептал он. – Боже мой!

Лицо адвоката исказила плаксивая гримаса, он склонился над лежащим ничком телом и попытался перевернуть его.

Волгин увидел, как скользнула вниз задранная пола длинной кофты, обнажая серую заплату. Это была заплата в форме сердца! Он не спутал бы ее ни с какой другой!