Волгин слышал, как двое американских военных обсуждали, как нечто жизненно важное, куда отправиться поужинать.

– Герр Кнюде, – услыхал он за спиной, – постойте, герр Кнюде.

Волгин обернулся, это была случайная реакция, совершенно автоматическая. Он увидел седовласого запыхавшегося человека в мантии, который, размахивая руками, двигался сквозь толпу. Тот, кого называли герром Кнюде, повернулся и непонимающе уставился на седого.

– Вы унесли мой документ, – выдохнул человек в мантии.

– Я ничего не брал.

– Пожалуйста, проверьте портфель.

– Это какая-то ерунда. Говорю же, я не трогал ваши бумаги.

– И все-таки я прошу…

Пожав плечами, герр Кнюде щелкнул застежкой портфеля и принялся копаться в его содержимом. Несколько секунд спустя он извлек лист с крупной гербовой печатью, и лицо его приняло недоуменное выражение.

– Вот видите! – сказал седовласый.

– Ума не приложу, как это здесь оказалось.

– Самое главное, все нашлось. Спасибо.

Вернер глядел, как мантия, мелькая в толпе, удалялась по лестнице и, в конце концов, исчезла за дверями Дворца правосудия. А герр Кнюде остался стоять на ступенях, и толпа обтекала его с обеих сторон.

Волгин и сам не понимал, почему его заинтересовала эта сцена. Пожалуй, потому, что внимание, прежде всего, привлек сам герр Кнюде.

Волгин помнил, как он отчаянно вопил в зале 600, увидев голову под стеклянным колпаком: «Это Юдит! Это моя жена!..», а адвокат Серватиус лупил его по щекам. Запомнил Волгин также и то, что этот человек периодически переглядывался с сидевшим позади него Герингом. Однажды Геринг, написав что-то на листке бумаги и сложив его вчетверо, передал записку адвокату. Герр Кнюде быстро проглядел аккуратные строки и коротко кивнул рейхсмаршалу, как показалось Волгину, испуганно и заговорщицки.

Впрочем, дальнейшее наблюдение за этим странным человеком ничего капитану не дало.

Зато сейчас Волгин стоял напротив ворот Дворца правосудия и не сводил с адвоката глаз.

Тот миновал пост охраны и замер, уставившись влево. Волгин проводил глазами направление его взгляда и увидел очаровательную девчушку лет пяти с пышным бантом в волосах и куклой в руках. Присев на корточки, девчушка что-то рисовала палочкой в дорожной пыли. Адвокат, не отрываясь, наблюдал за ней, и на лице его было написано страдание.

«Хельмут прячет у себя маленькую девочку», – вдруг вспомнил Волгин слова Лены.

В тот момент не было времени осмыслить их, но он все равно подумал о том, что маленькая девочка должна иметь родителей. Вряд ли такой человек, как Хельмут, стал бы просто так заботиться о чужом ребенке. Да и потом, какой в этом был для него смысл?