– Любите живопись? – поинтересовался он, кивнув на полуразрушенное изображение святого.

– Это очень красиво.

– Да. Только вот мало что осталось. Вы представить себе не можете, настолько хороша была эта фреска… А теперь она практически погибла.

Хельмут говорил первое, что пришло в голову. Он выгадывал время. С одной стороны, ему чем-то нравился этот человек, снявший шляпу перед алтарным изображением, которое и его, Хельмута, притягивало будто магнитом; на лице человека были написаны умиротворенность и просветление – те чувства, которые постоянно испытывал сам Хельмут, заглядывая в печальные глаза святого. С другой стороны, не в его правилах было доверять случайным встречным.

– Она и сейчас необыкновенна, – сказал Волгин, вновь взглянув на алтарную стену. – Такое не может погибнуть. Восстановят.

– Я уже не верю.

– А я вот начинаю верить.

В интонациях незнакомца Хельмут уловил легкий акцент. Приезжий?

Он подошел еще ближе:

– Надо быть очень сильным, чтобы пережить все то, что пришлось пережить нам, и при этом продолжать верить. Я так понимаю, вы очень сильный человек.

Волгин пожал плечами. Хельмут вдруг ощутил, что тревога отпускает его. Этот человек не представляет опасности. Хельмут знал, что интуиция его никогда не подводит; не могла она подвести и сейчас. От незнакомца веяло надежностью и спокойствием. В нем было что-то, располагающее к себе. Искренность в голосе. Открытый взгляд. Печаль в опущенных уголках рта – такая же, как у святого на фреске. Настоящий ариец, хоть и брюнет. Такого можно не бояться. С таким можно быть откровенным.

– Это лицо напоминает мне Германию, – вдруг признался Хельмут, подняв глаза на израненный иконописный лик.

– Германию тоже восстановят, – негромко сказал Волгин. – Ради этого мы все здесь.

– Да, – согласился Хельмут. – Именно ради этого.

Ему все больше и больше нравился этот человек. В нем крепло внешне ничем не обоснованное, но вместе с тем очень убедительное чувство, что их что-то соединяет. Но что именно, этого Хельмут не знал, да ему это было сейчас и неважно.

– Вы ведь не местный? – спросил он. – Ощущение, будто мы знакомы. Где мы могли видеться?

Волгин пожал плечами. Хельмут сделал еще несколько шагов и остановился рядом, не вынимая между тем руку из кармана.

Так стояли они вдвоем и смотрели на лицо святого, которое продолжало светиться в полутьме высоко над их головами.

40. Приговор

40. Приговор