Прислуги, работавшей в домах и крестьянских хозяйствах, тоже стало больше. Эти слуги, которых нанимали на месяц или на год, имели более прочное положение и были защищены от безработицы и от повышения цен на товары первой необходимости, поскольку хозяева предоставляли им одежду, еду и жилье. Но в те времена свободу домашних слуг, хотя они и работали на основе добровольного договора, очень сильно ограничивали авторитарные традиции прошлого, согласно которым слуга должен был работать у хозяина до тех пор, пока не получит разрешения уйти, а хозяин мог даже подвергать своих слуг телесным наказаниям.

И наконец, самые недисциплинированные и склонные к риску, а также наименее способные к труду и наименее изобретательные элементы общества стали сельским пролетариатом, подобным городскому пролетариату, и так же, как городские пролетарии, часто делались бродягами и нищими. Средневековое общество оставило в наследство современному миру эти два зла, которые потом стали еще сильнее, и грозная проблема нищеты стала на селе такой же острой, как в городах.

Имело место даже настоящее движение назад — в редких случаях на западе Европы и в огромном количестве случаев в ее центральной, северной и восточной частях. Крепостное право, которое находилось в таком упадке, что, казалось, вот-вот должно было исчезнуть, снова окрепло, когда стала ощущаться нехватка рабочей силы. В тех менее населенных областях Западной Европы, где оно еще существовало, понадобилось преодолеть огромные трудности, чтобы окончательно уничтожить его. А на огромной части Европейского континента оно укрепилось и стало распространяться на север и восток.

На западе крепостничество выжило в смягченной форме под названием права мертвой руки, под действие которого подпадала земля крепостного, но не он сам. Оно упрямо цеплялось за жизнь во Фриули, Монферрате, Пьемонте, Арагоне, на Балеарских Островах и в Верхней Каталонии, в Лимузене, Шампани, Ниверне и многих местностях на востоке Франции, а также в Люксембурге, Намюре, Дренте[245], Гельдерсе и за рекой Иссель; под его действием еще находился 1 процент сельского населения Англии. В испанских государствах трудолюбивое мусульманское население, которое называлось mudejares, а также евреи, которые в предыдущем периоде (при правлении мусульман) имели значительные привилегии, теперь были закрепощены.

Но в основном возрождение крепостного права происходило в остальной Европе, где ему способствовал рост влияния феодальных сословий. На севере Германии, в первую очередь в Померании, Мекленбурге и Бранденбурге, и даже в австрийских землях, Штирии, Каринтии и Карниоле[246] не только славянское население, но и большое число вилланов (hörigen) иного происхождения[247] попало в крепостное состояние (leibeigenschaft). Часто одного того, что человек жил на крепостной земле, оказывалось достаточно, чтобы он потерял свободу. «Человек становится крепостным даже от воздуха», – говорилось в немецкой пословице. Крестьяне, которых таким путем превратили в крепостных, отняли у них старинные утвержденные обычаями права и общинные земли, были доведены до того, что, как говорилось в бранденбургской поговорке, желали долгой жизни лошадям помещика-юнкера, чтобы он не захотел ездить верхом на своих арендаторах.