— Все равно, нам не к кому больше идти.

— Ты же говорил про каких-то своих Мхитарянов. Может, попытаемся разыскать их?

Всю дорогу Гарник думал об этом, а сейчас начал сомневаться. Это — последний шаг. Предварительно надо разузнать, что это за люди, и только тогда решать, стоит ли к ним идти.

Немного поразмыслив, Гарник сказал:

— В таком случае, Ваня, ты снова будешь армянин, как при встрече с Гюстом. И притом астраханский! Отец твой был армянин, а мать — русская. От нее твои глаза и волосы… Вырос же среди русских, поэтому не знаешь по-армянски. Такие исключения встречаются… Дядя мой говорил, что раньше армяне были светлые, и только потом почернели… Ну, вот! Значит, ты астраханский армянин. Из Астрахани уехал во Львов.

— Почему обязательно во Львов?

— Потому, что во Львове жило много армян. Там и армянская церковь есть.

Гарник почесал затылок.

— Впрочем, это худо, что есть церковь. Они начнут спрашивать насчет этой церкви — что ты скажешь? Сразу поймают!

— Возьмем такой город, где нет церкви. Ростов! Там нет армянской церкви?

— Не знаю, я там не бывал… Э-э, вот что! Саратов возьмем. Помнишь Бориса? Он был родом из Саратова, но армянин. Уж там-то, я уверен, нет армянской церкви. И зовут тебя Оник.

— Погоди, так какой же я армянин, — астраханский или саратовский?

— Саратовский! Но в Астрахани родился и вырос. Так тоже бывает. Оник Великян, запомни!..

Гарник вдруг умолк и беспокойно повернул голову. Он услышал чистую армянскую речь — на венской многолюдной улице!

— Ты сейчас туда? — спросил круглолицый молодой человек со светло-каштановыми волосами своего собеседника по-армянски. И они тут же распрощались.

Сердце Гарника встрепенулось. Нельзя было упускать из виду молодого человека. Догнав его, Гарник пошел рядом и несмело тронул за рукав:

— Извините, вы армянин?

— Да! И то, как говорится, сын попа… А вы тоже армянин?

— Да, мы армяне, и тоже, так сказать, поповские дети…

— Что же, познакомимся: Погос Бекмезян.