— Извините меня! Разговор, кажется, затянулся… Должен вам сказать, что живу я довольно далеко отсюда. На самой окраине. Ну, что ж, сядем в омнибус?

— А разве в центре трудно снять комнату? — спросил Гарник.

— Не трудно, но я там купил маленький участок. Помимо своего дела, еще развожу клубнику на продажу, — пояснил он. — С радостью предложил бы вам сегодня осмотреть город, но я назначил свидание одной женщине. Вы видели Бельведер?

— Пока еще ничего не видели.

— Ну, так вот, это и есть Бельведерский сад. Я вас непременно поведу сюда. Ботанический сад рядом. Потом вы побываете в летнем дворце Шенбрунн. Приезжий в первую очередь обязан осмотреть его. Дворец начал строить отец Марии-Терезы, а она закончила. Там есть комната, которую называют миллионной.

Автобус шел быстро, и все более воодушевлявшийся Бекмезян не успевал остановить внимание невольных экскурсантов на чем-то одном. В голове Гарника, хоть и слушавшего внимательно, хаотически перемешалось множество названий, имен, исторических справок и анекдотов.

Вскоре, однако, Бекмезян умолк. Ему уже нечего было показывать. Остались позади пышные дворцы и нарядные улицы. Автобус добрался до окраины, где глазам путешественников представилось малопривлекательное зрелище скученных, ветхих домишек, то вплотную лепившихся друг к другу, то разбросанных среди садов.

Наконец Бекмезян привел своих новых знакомых к маленькому, с глинобитными стенами домику, который одиноко возвышался посреди плохо огороженного земельного участка.

Остановившись у калитки, хозяин широко обвел свои владения рукой, как будто здесь был второй Бельведерский парк.

— Вот и мой сад. Хотел посадить деревья, но — увы! — началась война… Теперь не до этого. Может быть, откроется путь на родину? Измучились мы, скитаясь от одного чужого порога к другому…

Он широко распахнул дверь домика:

— Прошу!..

— Так вы один живете?

Комната, в которую они вошли, была типично холостяцкой: кровать не убрана, на столе немытая посуда, на одном из стульев небрежно брошен домашний халат, на другом рубашка и галстук; одна из туфель валяется под кроватью, другая посреди комнаты.

— Я угощу вас вареной свеклой из моего огорода. С осени осталась. Сейчас ведь продукты по карточкам, не все успеваю получить. Вы устали? Господин Великян, садитесь, пожалуйста!..

До сих пор Бекмезян ни о чем не спрашивал своих гостей. Теперь, усадив их, он решил начать расспросы, но Гарник опередил его:

— Где же живут ваши родители, господин Бекмезян?

— Родители?.. Живы ли они вообще? В двадцатом году мы бежали с матерью из Полиса в Афины, там я ее и похоронил. Потом бродяжничал по городам Венгрии и Румынии, а незадолго до войны приехал сюда. Дядя у меня есть в Армении. Как я хотел к нему поехать, но большевики не пустили. Турция нас теснит, ни Греция, ни Италия не принимают в подданство, ваши большевики тоже нам отказывают…