Гарник молчал.

— О чем задумался, брат Григор? — продолжал Бекмезян самым дружеским тоном.

— Вот я Оника спрошу… — И Гарник перевел Великанову весь разговор.

— Легион должен идти на фронт? — спросил Великанов.

— Что спрашивает господин Оник?

— Он хочет знать, пойдет легион на фронт или нет?

— Какой там фронт, братцы? Не бойтесь! Легион должен спасать Армению. Организуем его и пойдем на родину!..

— Что же, можно! — заявил Великанов. — Если это будет скоро, то можно…

— Я заговорился с вами, простите. Сейчас приготовлю что-нибудь.

Бекмезян ушел в соседнюю комнату.

— Можно! — многозначительно посмотрел на Гарника Иван. — Лишь бы добраться до фронта, а там…

— Понятно! — заключил Гарник.

У Бекмезяна была сварена свекла. Он приготовил еще что-то, напоминающее кофе. Выпили по стакану, съели свеклу.

Хозяин оправдывался:

— Всегда вот так: занимаешься полезной для нации деятельностью, о себе совсем забываешь…

Ему хотелось развлечь гостей, он устроился у радиоприемника, стал крутить рычажок. Эфир был полон шума, скрежета, визга и немецкой речи.

Гарник сел рядом с хозяином. Бекмезян поднялся, чтобы принести пепельницу. Пользуясь случаем, Гарник повернул рычажок приемника и вдруг…

— Говорит Москва! Говорит Москва!..

По телу Гарника пробежала дрожь. Великанов вскочил. Как давно они не слышали этот знакомый голос советского диктора.

— Передаем сообщение Советского информбюро…