Похоже, в то время как ЧБ перенимает свое непосредственное эмоциональное состояние от того, с кем находится, ее матрица решений, ее воля управляются более глубоким набором желаний, свойственным всем нам. Разница заключается в том, что ЧБ получает эти желания не изнутри, а оптом от человека извне, от того, кого сама хочет видеть и с кем проводит больше всего времени. Идеалы и страсти этого человека становятся ее идеалами и страстями. Они внедряются глубоко, как татуировка, в то время как другие ее эмоции — это поверхностные явления, отшелушивающиеся, как слои эпидермиса». Хм, — добавляет Ингрид почти про себя, — не думала, что твоя мать — поэт.

Она переворачивает еще одну страницу. Пристально вчитывается в запись, словно пораженная кошмарным воспоминанием. Пистолет дрожит, и на долю секунды мне кажется, что это мой шанс, но она берет себя в руки.

— «Успех! Фантастический день в офисе. Мне нужно выпить. Очень нервничала. Несколько месяцев назад подарила ЧБ кролика, чтобы она за ним ухаживала. Высокий риск, который мог бы свести на нет годы работы, но это должно было быть сделано. Когда я спросила, как она относится к кролику, ЧБ сказала: „Я люблю его“, но нехотя: знала, что это недопустимо. Но ей всего семь лет. Когда я спросила, как относится к ней кролик, она сказала: „Он любит меня“, что заставило меня еще больше нервничать. Впрочем, в этом нет необходимости! Когда я протянула ей проволоку и дала понять, чего именно хочу, она тут же задушила кролика».

Ингрид рассказывает это совсем без эмоций, словно читает расписание поездов. Я изумленно смотрю на нее.

— «Вспомогательные реакции: слезотечение и прерывистое дыхание, в то время как зверушка задыхалась и визжала, указывают на то, что ЧБ не потеряла сочувствия к кролику во время его казни. Невероятно! Двадцать минут спустя она не выказала никаких признаков дискомфорта: вы этого хотели, значит, я этого хотела, доктор Би. Какая прелесть!»

— Ой, ну разве я не милашка? — Ингрид закрывает блокнот и со стуком роняет его обратно на пол. — Понял, в чем дело, Пит?

Вы этого хотели, значит, я этого хотела, доктор Би.

Мамины желания выгравированы на ее мозге. Мои же чувства только нацарапаны на поверхности. Представляю, как она душит своего любимого кролика. Ингрид может заплакать, когда спустит курок, но слезы не затуманят ее цель.

— Вот, — говорит она. — Ты получил ответы на свои вопросы. Теперь моя очередь. Ты знаешь свою сестру лучше, чем кто-либо другой, и именно сюда привела тебя тропа. Что-нибудь, что-нибудь из этих записных книжек, подсказало тебе, черт возьми, где она сейчас?