Кое-как выбираюсь на улицу, встаю на ноги и тут же падаю боком на живую изгородь. Приваливаюсь к ней, тяжело дыша. Если Ана в кои веки говорила правду и подкрепление уже в пути, что ж, пусть забирают меня. Я растягиваюсь на спине на мерзлой траве и смотрю на луну.

Постепенно перестает казаться, будто в моей груди назревает кавалерийская атака, и по мере того как паника ослабевает, вновь всплывает мысль, которую я так отчаянно под ней хоронил. Фраза, невинно мелькнувшая в блокноте Белого Кролика.

Объект требует постоянного наблюдения.

После нескольких безуспешных попыток опереться на куст, чтобы принять вертикальное положение, я решаю просто перекатиться через него. Оказавшись на тротуаре, я вскакиваю на ноги, весь в крови и шипах, но не останавливаюсь, чтобы вытащить их.

Наконец-то я знаю, где находится Бел. И я знаю, что у нее на уме.

…постоянного наблюдения в различных ситуациях…

Ана Блэк не единственная наблюдала за мной.

Шатаясь, я перехожу на бег.

3 ОТКАТ

3

ОТКАТ

РЕКУРСИЯ: 5 ДНЕЙ НАЗАД

РЕКУРСИЯ: 5 ДНЕЙ НАЗАД

Мама обвела напоследок взглядом развороченную мной кухню. Она нахмурилась, наклонилась и подняла с пола, из-под завалов яичной скорлупы, мучной пыли и битого стекла, фотографию в рамке. Мама протерла рамку и поставила на холодильник, где та всегда стояла. Она одарила меня ласковой улыбкой. «Мы справимся, — говорила эта улыбка. — Я верю в тебя». Затем мама скрылась за дверью.

Несколько секунд я так и стоял, опершись на метлу, дрожа и чувствуя боль, оставшуюся после схлынувшего адреналина. Я уставился на фотографию. Это был черно-белый снимок Франклина Делано Рузвельта в момент произнесения второй инаугурационной речи. Под самим снимком была напечатана самая известная сентенция из этой речи:

«Нам нечего бояться, кроме самого страха».