Я дергаюсь, когда два выстрела срывают замок. Сапог с глухим стуком врезается в дерево. Желудок подскакивает к горлу, и я бросаюсь на пол, пытаясь нащупать пистолет, но пальцы только отталкивают его еще дальше. Я тяну больные мышцы, и рана в плече сильно ноет. Повинуясь какому-то смутному инстинкту, я резко выпрямляюсь, чтобы оказаться между Ингрид и первым выстрелом.

Но первого выстрела не происходит. Только труп дородного мужчины с короткой стрижкой лежит в коридоре, и моя сестра осторожно переступает через него, как через алкаша на улице.

— Боже, — бормочет она. Она бросает один взгляд на кровать и крепко обнимает меня. Сила в ее руках ощущается как основа всего. — Ты в порядке, Пит?

Я почти смеюсь над этим вопросом. Точнее, это не совсем смех, скорее короткий приступ коклюша.

— Ты поступил правильно, — шепчет Бел.

Не я. Я ничего не делал. Но не говорю этого. Я слишком стараюсь не смотреть на угол, под которым покоится мамина голова, и на кровь, прилипшую к стене сзади. Стараюсь не представлять себе траекторию выстрела, который ее убил. Стараюсь не чувствовать боли в правом запястье, которую может вызвать отдача пистолета. Стараюсь не смотреть на Ингрид, забившуюся в угол, бледную и так похожую на привидение.

Что-то щекочет мне горло сзади, потом царапает, потом впивается когтями. Я начинаю кашлять, глаза слезятся. Пот колет кожу головы и плеч.

— Я устроила пожар, — говорит Бел, и из ее глаз льются слезы.

Она сама кашляет, привычно и резко, но улыбается. Бел всегда любила огонь.

— Зачем?

— Копы. После того как 57 забрали все документы, сюда наконец вызвали полицию. Они ждут нас у входа, так что нужно уходить через заднюю дверь. Огонь должен немного их задержать, но мы должны двигаться дальше. Давай, — она тянет меня к окну и рывком распахивает его.

Холодный, свежий воздух и вой сирен обрушиваются на меня.

— Подожди, — выдыхаю я.

— Пит…

Я вырываюсь из ее хватки и бегу к Ингрид. Она все еще сидит там, где я ее оставил. Дым теперь такой густой, что впивается когтистой хваткой мне в гортань, и я задыхаюсь, но Ингрид не кашляет, а просто смотрит. Я хватаю ее за руку и тяну за собой, но она как восковая, не реагирует. На долю секунды я представляю, как ее охватывает огнем, но она не горит, а плавится, растекается по полу, как свеча.

— Ну что же ты! — кричу я на нее. Она не двигается с места. — Ты мне нужна! Двадцать три, семнадцать, одиннадцать, пятьдесят четыре!

И тут наконец она уступает. Я закидываю ее руку себе на плечи и тащу за собой. Пальцы ее ног скользят по полу, потом она спотыкается и вскоре уже шагает обычной походкой.