Поешь.

…пока твой желудок не будет готов лопнуть.

Двигайся.

…и бросайся с крыши.

Говори.

…именно это мы и делали, и согласись, Пит, это ли не самое ужасное?

— Моя сестра х-хороший человек, — упрямо бормочу я.

— Твоя сестра — убийца. Преступница. Она убила пятнадцатилетнего парня. Совсем еще мальчишку. Мне пришлось заметать следы.

«Мне тоже», — шепчет предательский голос внутри меня, но вместо этого я кричу на нее:

— Ты и должна была заметать следы, потому что это все ты виновата! Ты сделала ее такой!

Она так печальна сейчас, никогда ее такой не видел. Два новых выражения за столько же минут. Взгляд № 288: «Разбитое сердце».

— Конечно, ты так думаешь. Ты никогда не мог ни в чем ее обвинить.

Я молчу, потому что как я могу это опровергнуть? Она — моя аксиома, основополагающее предположение. Которое не нуждается в доказательстве. На котором все дальнейшее доказательство строится. Единственный человек, без которого все непременно рушится.

— И поэтому ты решил обвинить меня. — Мама медленно кивает, словно собираясь с мыслями. — Бедный Пит: он так хорошо научился соединять точки, находить закономерности, даже там, где их нет. Только ты мог нафантазировать себе этот безумный заговор и выстроить так, что она оказалась ни в чем не виновата. — Мама резко поднимает голову: — Когда ты узнал? Что она убила этого парня?

«Два года назад», — чуть не говорю я, но молчу, потому что, возможно, правильнее было бы сказать «два дня назад». Два дня назад, когда я вспомнил.