И вот теперь паника действительно набирает обороты. Флуоресцентные огни становятся слишком яркими, кровь пульсирует в висках, сердце стучит в груди отбойным молотком, и пистолет в моих руках словно наковальня, и я не могу думать не могу думать не могу думать.

Я вижу лодыжку, бледную и окоченевшую, торчащую из рулона ковра в переулке за нашим домом. Вижу записку, расшифрованную и скомканную на моем пуховом одеяле: «Я убила человека». И вижу себя два года спустя, сидящего на кухне Аниты Вади, без сил, с поникшими плечами. Я даже не вспоминал о той ночи, пока не выяснилось, что моя мама-невролог работает на правительство, и пока я не нащупал звенья цепочки закономерностей, за которые можно было ухватиться и раскрутить в историю, которую я мог бы рассказывать себе, — историю, в которой Бел ничего не угрожало.

Память. АРИА. Невероятная все-таки вещь.

— Все в порядке, Пит, — мама успокаивает меня. — Все будет хорошо. Я помогу тебе, я же всегда тебе помогала. Я для того и осталась. Мы вдвоем остались. Я здесь, я рядом. А сейчас отдай мне пистолет.

— Но… как же Бел?

Мама слегка обмякает на постели. Она вдруг кажется очень старой.

— Сомневаюсь, что смогу ей чем-то помочь. Я пыталась, поверь мне.

Я наблюдаю за ней. Я не знаю, чему верить.

— Отдай мне пистолет, Пит, пожалуйста.

А вот теперь у меня есть проблема. «Только одна?» — фыркает та часть меня, которая постоянно что-то подсчитывает. Впрочем, да, прямо сейчас имеет значение только одна проблема, и, возможно, это единственное, что когда-либо имело значение.

Ингрид не существует.

Мама знает меня лучше всех на свете, может быть, даже лучше, чем Бел. Если бы она захотела обмануть меня, то выбрала бы именно такую ложь, чтобы заставить меня сомневаться в себе, в своих глазах, в своем рассудке.

Мой предательский мозг подкидывает сцену нашей первой встречи с Ингрид: давным-давно, на уроке математики. Не в первый день занятий, не в середине семестра, когда новенькая неловко стоит перед всем классом, а Артурсон знакомит ее с одноклассниками, а именно тогда, внезапно, когда я был погружен в пучину отчаяния и одиночества. Как ответ на молитву.

Могла ли она быть моей спасительной выдумкой? Вроде мнимого числа, которое используют ученые, чтобы самолеты не падали, а мосты стояли? Квадратный корень из минус одного…

…число, которое математики называют «i».

Образы мелькают в голове, пока я продолжаю рыться в своей памяти, ищу момент, когда существование агента Белокурой Вычислительной Машины было замечено кем-то, кроме меня.