– Я хорошо это понимаю, мистер О’Рейли; я лишь хочу сказать, что буду интересоваться издалека. Хотя, если вы захотите, вообще никакого интереса не будет.

– Что касается денег… Вы сказали Мэгги, что сможете заплатить наличными? И уже завтра?

– Да.

– Тогда я должен сказать вам, что мы богобоязненная семья. Если бы моя жена вернулась домой, рассказала бы об этом ребенке и о том, что у нее осталось грудное молоко, то, наверное, она убедила бы меня взять девочку и без вашего предложения.

По развороту его плеч Амброз видел, что, несмотря на свою бедность, Джон О’Рейли был гордым человеком. Это еще больше понравилось Амброзу.

– Я верю, что вы так бы и поступили, мистер О’Рейли. Я вижу, что вы очень любите вашу жену, так что, наверное, лучше рассматривать эти деньги как средство, чтобы сделать ее жизнь и жизнь вашей семьи немного комфортнее.

– Определенно, сэр. У нас дома очень даже сыровато. Я смогу заняться починкой или даже строительством нового дома. Но не слишком быстро, иначе соседи начнут интересоваться, откуда у нас завелись денежки. А мне не нужны сплетни.

– Уверен, что вы оба достаточно рассудительны, чтобы этого не произошло, – вмешался Джеймс. – Мы должны помнить, что все это делается ради новорожденного ребенка, которому нужны дом и семья. Благотворительность прежде всего.

– Да. Спасибо, отец. Я буду тратить деньги с умом и понемножку.

В дверь постучали, и появилась Мэгги с младенцем на руках.

– Она заснула, – сообщила она. – Смотри, Джон, разве она не прекрасна?

Джон встал, чтобы посмотреть на ребенка, и слабо улыбнулся.

– Так и есть, любимая.

– И?.. – Мэгги как будто не решалась спросить о большем.

Джон повернулся к Джеймсу и Амброзу:

– Не возражаете, если мы заберем ее домой прямо сейчас?

* * *

– Боже милосердный, – простонал Амброз, когда Джеймс вернулся в кабинет, попрощавшись с молодыми супругами и с их новым ребенком. – Думал, что я этого не вынесу.

Джеймс посмотрел, как Амброз достает носовой платок и промокает глаза.

– Что такое?