– Смешанные чувства, – отозвался Амброз. – Но в основном из-за Джона О’Рейли: бедный как церковная мышь, но такой гордый!
– Хороший человек, – согласился Джеймс. – И он боготворит землю, по которой ходит его жена. Что приятно видеть, ведь я совершил множество бракосочетаний, больше похожих на сочетание между акрами земли, чем между мужчинами и женщинами. Это уж точно брак по любви, а не по расчету.
– Не возражаешь, если я налью себе капельку виски? Мне нужно успокоить нервы после всех этих треволнений.
– Сегодня ты совершил доброе дело, друг мой.
– Которого назовут Мэри, потому что так они хотели с самого начала, и это большая жалость. У меня есть масса приятных греческих имен, таких как Афина, Антигона…
– Тогда я рад, что ее назовут в честь Девы Марии, – улыбнулся Джеймс.
– Эта Мэри особенная, Джеймс. Я чувствую это. Она была ниспослана для меня.
– Соглашусь, что воля Божья бывает непостижима и загадочна.
– Я бы назвал это велением судьбы, но вынужден признать, что шансы приехать сюда в отсутствие миссис Каванаг и в присутствии матери, которая только что потеряла собственного ребнка, действительно выглядят как божественное провидение.
– Я еще сделаю тебя верующим, – улыбнулся Джеймс.
* * *
На следующее утро Амброз первым делом отправился в местный банк. Он снял со своего счета сумму, обещанную супругам О’Рейли, и вернулся обратно по склону холма к дому священника. Там он взял два конверта из письменного стола Джеймса, разделил деньги и запечатал конверты. Снятие денег практически не повлияло на величину его трастового фонда, но для семьи О’Рейли это означало финансовую стабильность как минимум на следующие пять лет. Миссис Каванаг хлопотала по дому, жалуясь на любой намек, свидетельствовавший о «недобросовестности» Мэгги О’Рейли, поэтому Амброз убрал конверты в ящик стола.
В дверь кабинета постучали.
– Заходите, – сказал Амброз.
– Вы останетесь на ланч, мистер Листер?
– Нет, миссис Каванаг. Мой поезд уходит в полдень, поэтому я должен уйти на станцию через пятнадцать минут, – ответил Амброз, посмотрев на часы.
– Прекрасно. Тогда приятной поездки. – Экономка повернулась и практически хлопнула дверью, когда вышла из кабинета. Амброз ощущал враждебность, исходившую от нее. Он понимал, что эта женщина в целом недолюбливает род человеческий, но ее неприязнь к нему – хотя, в конце концов, он был гостем человека, на которого она работала, – была физически ощутимой. Очевидно, она считала неподобающим, что у священника есть друг мужского пола, который ежемесячно посещает его. Амброз изо всех сил старался быть вежливым хотя бы ради Джеймса, но он чувствовал, что от этой женщины можно ждать беды.