– Ты в порядке? – спросил он.

– Не совсем. Мне было нужно…

– Я знаю. И понимаю. Если хочешь, могу оставить тебя в покое.

– Нет, посиди тут со мной.

Какое-то время мы сидели бок о бок, запрокинув головы навстречу солн цу, выглянувшему из-за серого и очень «ирландского» облака.

– Какое красивое место, – сказал он. – Должно быть, тебе нравилось учиться здесь.

– Да.

Джек достаточно хорошо знал меня, чтобы не интересоваться подробностями; он просто молча сидел рядом со мной.

– У Амброза все нормально? – наконец спросила я.

– Да, но он явно подавлен тем, что расстроил тебя. Я принес ему сэнд вичи, которые приходящая служанка оставила на ланч. Славный человек, он мне очень нравится. И он на самом деле обожает тебя.

– Он был мне как отец, Джек. Он был моим научным руководителем, не говоря о том, что, как я теперь понимаю, это именно он обеспечил мое материальное благополучие. Он имел грандиозные планы на мое будущее.

– Похоже, что он был очень близок с этим священником… Джеймсом.

– Так и есть. Я спросила его, как поживает отец О’Брайен, но Амброз сказал, что уже много лет не встречался с ним.

– Это печально. Интересно почему.

– Кто знает. – Я вздохнула. – Надеюсь только, что это никак не связано со мной. Отец О’Брайен был очень хорошим человеком, Джек. Некоторые священники, особенно в те дни, были ужасными персонажами, но отец О’Брайен был дружелюбным и отзывчивым.

– Может быть, нам стоит прогуляться, найти какой-нибудь паб и перекусить? Мне хочется попробовать пинту настоящего «Гиннесса». – Джек встал и с улыбкой протянул мне руку. Есть предложения?

– Несомненно. – Я взяла его руку, и он легко поднял меня на ноги. И я подумала, что никогда не любила его больше, чем сейчас.

Я отвела его в паб «Бейли» на Дьюк-стрит, куда мы ходили в студенческую пору, и была поражена, как сильно все изменилось: столики были выставлены на улицу, и люди вкушали свежие морепродукты на солнце. Разумеется, там больше не было Люка, мрачного привратника из моего прошлого, и внутри паб совершенно преобразился. Некогда исцарапанные деревянные столы и потертые кожаные банкетки уступили место гладкой новой мебели, и единственной данью истории оставались картины на стене. Здесь пахло вкусной едой, а не кислым пивом и мужским потом.

Джек объявил «Гиннесс» лучшим пивом, которое он когда-либо пробовал, а я настояла взять ветчину и колкэнон[42] на ленч.

– Такая еда как раз по мне, – заявил Джек и скрестил нож и вилку, в рекордное время расправившись с сочной ветчиной и картофельным пюре с капустой и сливочным маслом. – Напоминает твою кухню, мама.