В эти дни Нуала стала почти нечувствительной к страшным новостям, но гибель Чарли Харли, ближайшего друга Финна, стала тяжким ударом для нее. Чарли застрелили в упор на ферме Хамфри Форда в Баллимерфи. Финн был безутешен, но он не мог долго горевать. Через несколько дней он перешел в глубокое подполье вместе с «летучей бригадой», и Нуала не знала, когда снова увидит своего мужа. Ей было известно, что женщины из Куман-на-мБан вынесли тело Чарли из морга исправительной тюрьмы в Бандоне. Его тайно похоронили ночью на клогахском кладбище, так что все волонтеры, которые знали и любили его как командира Третьей бригады Западного Корка, могли присутствовать при этом.

Мысль о тех, кого они с Финном потеряли в борьбе за независимость Ирландии, питала решимость Нуалы делать все возможное, чего нельзя было сказать о Ханне. Хотя Нуала старалась примириться с тем, что у Ханны не было иного выбора, кроме мирной позиции ее мужа, явный отказ сестры от любой связи с делом, которое она когда-то так страстно защищала, больно ранил душу. Когда Ханна рассказала Нуале, что Райан осуждает мужественную борьбу волонтеров из-за своих пацифистских взглядов, это вызвало глубокий разлад межу ними. Теперь, когда Нуала была в Тимолиге и видела свою сестру, выходившую из магазина одежды, она часто отворачивалась и быстро уходила в другую сторону.

Сельскохозяйственный сезон продолжался, несмотря на войну. От Финна по-прежнему не было никаких известий, кроме одного сообщения, полученного через Кристи, где говорилось, что он жив и шлет ей свою любовь. Нуала проводила время на ферме, где бралась за любую работу, которую ей поручали. В начале весны долина наполнилась золотистым утесником, в коровнике было полно новорожденных телят, а дни удлинились. Но посреди горя и страха, отбрасывавших тень на все вокруг, у Нуалы был особый секрет, даривший ей частицу ра дости.

– Скоро ты покажешься, и тогда будет невозможно скрыть это, – сказала она, глядя на свой живот. По ее оценке, она была беременна около двух месяцев, а роды ожидались во второй половине декабря. Теперь, после приступов тошноты и слабости, она ощущала новую энергию для победы в борьбе за их общего с Финном ребенка. Нуала никому не говорила об этом, желая, чтобы ее муж узнал первым, но была уверена, что мама уже догадалась о ее секрете.

Когда весна перешла в лето и на дорогах стало меньше британских конвоев, которые опасались засад повстанцев, Нуала ухаживала за раненными в бою или постарадавшими во время карательных рейдов на фермы.

Все эти люди и члены их семей выражали ей горячую благодарность и предлагали любую имевшуюся еду в качестве вознаграждения. Большинство ее пациентов были вчерашними подростками, чьи тела, а часто и жизни были принесены в жертву ради общего дела. Они и их семьи до глубины души трогали Нуалу.