Церковь, украшенная остролистом, с горящими свечами во всех окнах, выглядела празднично, но Нуала присутствовала на свадьбе в горестном тумане, от которого не было утешения, да она и не искала его. Никто не должен был знать, как она безутешна после смерти Фи липпа.

Во время небольшого празднества Шан, одна из подруг Ханны, в магазине одежды наклонилась к Нуале:

– Ее муж не заинтересован в помощи нашему делу?

– Что ты имеешь в виду?

– Она была первой, к кому мы обращались для передачи сообщений. Теперь она говорит, что у нее нет времени.

– Сейчас она сосредоточена на своей свадьбе, Шан, – сказала Нуала. – Уверена, она займется делом, когда все успокоится.

– Может быть, но… – Шан приблизила губы к уху Нуалы и зашептала, перекрывая звуки маленького музыкального ансамбля: – Кажется, ее муж не хочет, чтобы она принимала участие в наших делах.

Через несколько секунд Шан пригласили на танец, а Нуала сидела, смотрела, как новобрачные занимают место в центре группы, и задавалась вопросом о слепоте любви. Как ни старалась, Нуала не могла понять, что особенного ее волевая и страстная сестра нашла в тихом пацифисте, за которого только что вышла замуж.

* * *

Наступил 1921 год, и следующие несколько месяцев храбрые волонтеры делали все возможное, чтобы нанести поражение британцам. Из уст в уста шепотом передавались слухи о победах ИРА, о постепенном перевесе в сторону восставших благодаря хитроумной тактике партизанской войны и знанию родной земли, но репрессии за потери среди британцев были суровыми. Нуала находила облегчение в регулярной передаче депеш и в помощи тем, чьи дома были перевернуты вверх дном или подожжены мстительными британцами. Многие пожилые пары были вынуждены жить в курятниках, слишком испуганные, чтобы выходить на улицу. Нуала обошла всех членов Куман-на-мБан, которых она знала, и однажды вечером они собрались на конспиративной квартире в Баллинаскарти, чтобы составить перечень распределения временного жилья среди бездомных. Встреча проходила в атмосфере бодрой решимости и надежды на скорое завершение конфликта, но их бригадный командир Ниам призывал к осторожности.

– Борьба еще не закончена, девушки, и мы не должны терять бдительности. Все мы потеряли близких и дорогих людей на этой войне; лучше не терять новых.

– Как быть с теми, кого бросили за решетку? – спросила Нуала. – Я слышала, что там ужасные условия, даже хуже, чем в тюрьме Маунт джой в Дублине. Есть ли план выручить наших ребят?

– Их держат под круглосуточной охраной, – сказал Ниам. – Для британцев они являются ценными заложниками; они знают, что наши добровольцы дважды подумают, прежде чем устроить засаду, памятуя о том, что в отместку могут расстрелять одного из пленных товарищей.