– Но почему Бобби никогда не говорил об этом?

– Честно говоря, не думаю, что он знал.

– Почему Нуала и Кристи никогда не посещали нас?

– Тут все сложно. – Кэти вздохнула. – Наш двоюродный дед Фергус управлял фермой Кросс-Фарм; папа унаследовал ее после смерти Фергуса.

– Фергус упоминается в дневнике, который я читала. Он был братом Нуалы. У него была жена?

– Нет, поэтому ферма перешла к нашему отцу как к старшему наследнику семейного клана. Мы не встречались с его родителями, с нашими дедушкой и бабушкой, поскольку они оба умерли до нашего рождения. Нашу бабушку звали Ханной, а дедушку – Райаном.

Кэти многозначительно посмотрела на меня, пока я пыталась осмыслить услышанное.

– Итак, Нуала была маминой матерью, а Ханна – папиной матерью. Наши бабушки были сестрами! А это значит… – Кэти достала лист бумаги с изображением семейного древа. – Видишь?

Я взяла листок у сестры, но имена и даты плясали у меня перед глазами, и я посмотрела на Кэти в поисках поддержки.

Она указала на два имени.

– Джон и Мэгги, наши родители, были двоюродными братом и сестрой. Даже сейчас в Ирландии такие браки не считаются незаконными; не беспокойся, я проверила. Когда такие большие семьи проживают в изолированных общинах, подобные браки не редкость: двоюродные братья и сестры много общаются и влюбляются друг в друга. После того как Ханна не пришла на похороны Финна, Нуала больше никогда не разговаривала с сестрой. Тебе известно, что неуважение к мертвым в Ирландии считается позором. Это было последней каплей после тех ужасных слов, которые Нуала услышала от сестры.

Она приподняла брови, и я согласно кивнула. Это было одной из вещей, поразивших меня после переезда в Новую Зеландию: там не было продолжительных семейных распрей, которые продолжались бы из поколения в поколение только потому, что чей-то прадед высмеял своего кузена, игравшего на скрипке.

– Здесь старые раны проникают глубоко, – пробормотала я.

– Да, – согласилась Кэти. – Итак, после того, как наши родители познакомились и полюбили друг друга, Нуала и Ханна должны были прийти в ужас от этой новости. Это было что-то вроде «Ромео и Джульетты». По словам Нуалы, она пригрозила дочери, что отречется от нее, если та выйдет за Джона, но мама так сильно любила папу, что это не остановило ее. Ох, Мерри, Нуала плакала, когда рассказывала, как она исключила нашу маму из своей жизни. И как сильно она сожалела об этом, особенно потому, что наша мама умерла совсем молодой. Она сказала, что просто не могла смотреть на папу, сына Ханны и Райана. Она попросила у меня прощения за то, что не приезжала к нам после маминой смерти.