– О господи… – пробормотала я. К моим глазам подступили слезы, пока я думала о дневнике, который не читала все эти годы. Об истории храброй молодой женщины, которая была моей бабушкой, прошла через ужасы войны и потеряла своего мужа, но была готова вычеркнуть из своей жизни не только сестру, но и любимую дочь.
– Поэтому я отправилась в церковь Тимолига, чтобы просмотреть записи и составить наше семейное древо. – Кэти указала на лист бумаги.
– Остается Бобби, – прошептала я. – И все истории о его деде и бабке, которые сражались с британцами в войне за независимость…
– Я помню, Мерри. – Кэти мрачно кивнула. – И думаю, это объясняет характер Бобби. С такими предками, как Нуала и Кристи, Бобби был воспитан в истинном республиканском духе. Ненависть Нуалы к Майклу Коллинзу и к его «шайке», как она их называла, передавалась через поколения. В конце концов, мирный договор, который Майкл Коллинз подписал с британским правительством в Лондоне, стал причиной гражданской войны и гибели ее мужа, которого она любила больше собственной жизни.
– Да, – тихо сказала я, поскольку комок в горле мешал мне дышать. – Но это также означает, что я, что
– Так и есть. Он наш кузен. А его отец Кахал был маминым сводным братом.
– Нам известно, что Кахал умер при пожаре в амбаре, верно? – Я вздохнула. – Значит, Нуала потеряла еще и сына. Что за несчастная жизнь!
– Все это трагично, но мне интересно работать с пожилыми людьми. Они считают смерть частью своей жизни, потому что привыкли к ней. В наши дни, с современной медициной, любая смерть является потрясением, даже когда умирает глубокий старик. Но я поняла, что тогда жизнь стоила очень дешево, Мерри. Я пришла на похороны Нуалы к церкви в Тимолиге. Там было мало людей, только пара старых друзей и Элен, младшая сестра Бобби.
– А Бобби не пришел? – Я задержала дыхание.
– Нет, его там не было. – Кэти окинула меня задумчивым взглядом. – Что произошло в Дублине, Мерри? Я знаю, что это имело какое-то отношение к Бобби. Он был одержим тобой с того момента, когда впервые увидел тебя.
– Пожалуйста, Кэти, сейчас я не могу говорить об этом. Просто не могу.
– Но он был причиной твоего бегства, да?
– Да. – Мои глаза мгновенно наполнились слезами.
– Ах, Мерри. – Кэти взяла меня за руки. – Я здесь, и, что бы ни случилось тогда, это давно осталось в прошлом. Тебе здесь ничто не угрожает.
Я прислонилась головой к сестринской груди, глотая слезы, поскольку знала, что если разрыдаюсь, то не смогу остановиться. Мне нужно было держаться ради моих детей. Но остался последний воспрос, который я должна была задать.