– Я покинула Ирландию в 1971 году. Бобби сказал, что он собирается участвовать в протестах в Белфасте вместе с северными католиками. Я даже слышала, что он прикрывал террориста из ИРА во время акции в Дублине.

Элен неуверенно посмотрела на меня, потом вздохнула.

– Слушай, это не та тема, которую я хотела бы обсуждать с кем-либо, но раз уж ты оказалась членом семьи… Подожди здесь.

Я послушалась, поскольку даже если бы она велела мне уйти, то я бы не смогла. Мною овладела мгновенная слабость, и, хотя тело оставалось неподвижным, я ощущала жаркий ток крови в своих жилах.

– Вот, прочитай это, – сказала Элен, когда вернулась, и протянула мне лист бумаги. Это была фотокопия газетной страницы, датированная мартом 1972 года.

Студент Юниверсити-колледжа осужден за поджог протестантского дома

Студент Юниверсити-колледжа осужден за поджог протестантского дома

Бобби Нойро, двадцатидвухлетний студент факультета ирландской политики Юниверсити-колледжа, приговорен к трем годам тюрьмы за попытку сожжения дома в Драмкондре. Мистер Нойро сообщил суду, что является членом Временной Ирландской республиканской армии (ИРА), и признал себя виновным в поджоге. Дом на тот момент пустовал.

Во время оглашения приговора мистера Нойро пришлось удерживать силой, так как он попытался вырваться из-под стражи. Во время схватки он выкрикивал лозунги ИРА и угрозы ведущим членам Демократической юнионистской партии.

При оглашении приговора судья, мистер Фентон Макнелли, сказал, что он принимает во внимание юный возраст Нойро и тот факт, что он мог находиться под влиянием группы сверстников.

Судья Макнелли также указал на то, что при пожаре никто не пострадал. ИРА отрицает свою причастность к нападению.

* * *

– Элен… – Я посмотрела на нее. – Не знаю, что и сказать.

– Это тебя удивляет?

– Честно говоря, нет. Его отпустили через три года?

– Когда мама впервые навестила его в тюрьме, она вернулась домой вся в слезах. Она сказала, что Бобби рвал и метал, поэтому охрана увела его. «У него не в порядке с головой, как и у твоего отца», – сказала она. И правда. – Элен вздохнула. – Он был причиной стольких ссор и драк в тюрьме, что его перевели в камеру строгого режима, где он находился под постоянным наблюдением. Когда его освободили, в «доме на полпути»[46] он назвал одного из мужчин «протестантским ублюдком» и попытался задушить его. После этого его обследовали и установили диагноз – параноидная шизофрения. В 1978 году его поместили в психиатрическую клинику в Портлаузе. Он так и не вышел оттуда, – мрачно сказала она. – И никогда не выйдет. После маминой смерти я приехала повидаться с ним. Не уверена, что он узнал меня, Мерри. Он просто сидел и плакал как младенец.