– И обрела, – прошептала я, думая о своих дорогих детях и любимом Джоке, который взял меня в свои надежные объятия и окружил защитой и любовью.

Я посмотрела на часы и увидела, что опаздываю на встречу с детьми.

– Дети! – буркнула я, возвращаясь к автомобилю. – Ради всего святого, Джеку уже тридцать два года!

Решив, что он уже большой мальчик и вполне может доставить сестру в гостиницу на такси, я позвонила ему и сказала, что у меня разыгралась мигрень, что не было ложью, поскольку у меня гудела голова, и медленно поехала обратно в Клонакилти. Когда я проезжала Бандон, то увидела поворот на Тимолиг и направилась туда, повинуясь интуитивному побуждению. Мне хотелось побывать там.

Я проехала по знакомым извилистым улочкам и остановилась рядом с церковью. Здание выглядело огромным для крошечного поселка, и было что-то трогательное в крошечной протестантской церкви немного ниже по склону и в руинах францисканского монастыря, частично ушедших под воду.

– Сколько страданий из-за разницы в обрядах поклонения одному Богу, – сказала я вслух. Потом я вошла в церковь, где молилась, куда приходила на мессу каждое воскресенье и где видела свою маму лежавшей в гробу.

Прогулявшись по центральному проходу, я автоматически преклонила колени перед алтарем и повернулась направо, где горело множество свечек, мигавших на сквозняке, задувавшем через старые окна. Каждый раз, возвращаясь из частной школы, я находила утешение в том, чтобы зажечь свечку в память о своей матери. Сегодня я поступила так же, потом опустила несколько центов в короб для пожертвований и зажгла другую свечку за Бобби.

«Бобби Нойро, я прощаю тебя за все, что мне пришлось претерпеть. Я сожалею о твоем непрерывном страдании».

Потом я зажгла свечу в память о Джоке. Он был урожденным протестантом и происходил из семьи шотландских пресвитериан. Мы поженились в церкви Доброго Пастыря возле озера Текапо, у подножия величественной горы Текапо. Церковь была внеконфессиональной и принимала людей любого вероисповедания. Тогда я едва могла поверить в существование подобных вещей, но это делало наше бракосочетание еще восхитительнее. Мы пригласили небольшую группу друзей, добрых и приветливых членов семьи Джока, и церемония была простой, но прекрасной. Потом мы устроили вечеринку на веранде отеля «Эрмитаж», где впервые встрети лись.

Я села на одну из церковных скамей и склонила голову в молитве.

– Боже милосердный, дай мне сил больше не жить в страхе и быть честной со своими детьми…

Потом я вышла на церковное кладбище, где были похоронены поколения семьи, которую я считала своей. Я подошла к могиле матери и опустилась на колени. В вазе стоял букетик полевых цветов, принесенный кем-то из моих сестер или братьев. Надгробный камень на соседней отцовской могиле был не таким выцветшим.