– Мамочка, – прошептала я. – Я знаю все, что ты сделала для меня и как сильно ты любила меня, хотя я не была твоей кровной родней. Я тоскую по тебе.

Проходя между могилами, я увидела надгробие Ханны и ее мужа Райана, а потом и Нуалы. Моя бабушка была похоронена рядом с Кристи и остальными членами нашего клана, а не со своим любимым Финном в Клогахе. Я вознесла молитву, надеясь на то, что все они упокоились с миром.

Блуждая вокруг, я надеялась найти могилу отца О’Брайена, но не смогла найти ее. В конце концов я поехала домой, ощущая себя странно опустошенной и свободной от мыслей. Может быть, после признания душевной травмы со всеми ее физическими и психическими последствиями я наконец начала выздоравливать?

– Больше никаких секретов, Мерри, – пробормотала я, когда подъехала к отелю, припарковала автомобиль и вошла внутрь. Записка в моей ячейке извещала о том, что дети уже вернулись из Корка. Я поднялась в свой номер и налила себе виски. Настало время выпить. Я позвала к себе Джека и Мэри-Кэт и заперла дверь.

– В чем дело, мама? – осведомился Джек, когда я предложила им сесть. – Ты выглядищь крайне серьезной.

– Да, я чувствую это. Сегодня утром я встретилась со старой знакомой и после разговора с ней решила… в общем, я решила рассказать вам о моем прошлом немного больше.

– Что бы это ни было, не волнуйся, мама, мы поймем, – сказала Мэри-Кэт. – Правда, Джеки?

– Разумеется. – Джек ободряюще улыбнулся. – Давай, мама, рассказывай.

Я рассказала им про Бобби Нойро и про то, как он приехал в Дублин, когда я училась в Тринити-колледже.

– Тринити-колледж был и остается протестантским университетом, а Юниверсити-колледж был католическим, – объяснила я. – Разумеется, теперь это не имеет значения, но тогда, в преддверии так называемой дублинской смуты, это многое значило. Особенно для людей вроде Бобби Нойро, которые выросли с изначальной ненавистью к британцам и к тому, что многие ирландские республиканцы рассматривали как отторжение Северной Ирландии с ее протестантским населением. Католики, застрявшие по эту сторону границы, часто сталкивались с дурным обращением и всегда оказывались последними в очереди на новое жилье и новую работу. – Я помедлила, стараясь упростить эту долгую и очень болезненную историю. – Так или иначе, я отлично вписалась в университетскую жизнь и полюбила ее, тем более что Амброз преподавал античную литературу, а я изучала тот же предмет и, естественно, шла по его стопам. Но Бобби не одобрял этого. Думаю, Джек, я рассказывала о нем в своей истории о детстве в Западном Корке.