– Как ваши дела? – к нам с дружелюбной улыбкой подошла буфетчица. – Кофе или чаю?

– Мне не надо, спасибо. Отец О’Брайен?

– Спасибо, мне тоже не надо.

Повисла пауза, буфетчица укатила тележку, а мы собрались с мыслями.

– Я был бы рад познакомиться с твоими детьми, – сказал он.

– Уверена, что это можно устроить, отец. Мне тоже хочется познакомить их с вами. Я…

– У вас все хорошо? – на этот раз вмешалась Кэти.

– Да, – ответила я, желая, чтобы она ушла и позволила нам продолжить разговор. Я чувствовала, что мы оба хотели этого.

– Извините за вмешательство, но подошло время сеанса физиотерапии, отец, – продолжала она.

Во взгляде отца О’Брайена читалась покорность судьбе.

– Разумеется, – сказал он. – Ты сможешь прийти в другое время, Мерри? И привести детей?

– Безусловно. – Я встала и нежно поцеловала его в щеку. – Обещаю, что вернусь.

* * *

Я забрала детей возле центра Майкла Коллинза.

– Ну, мама, я много узнал, – сказал Джек, застегнул ремень безопасности, и мы выехали на улицу. – Я понятия не имел о Пасхальном восстании 1916 года, которое привело к ирландской революции и войне с британцами. Ирландия стала республикой в 1949 году, когда ты родилась! Ты знала об этом?

– Да, но в то время я была слишком маленькой, чтобы оценить значение этого события.

– Теперь я понимаю, почему многие ирландцы были так рассержены, – вставила Мэри-Кэт с заднего сиденья. – Мы с Джеком купили книгу об этом и собираемся прочитать ее.

– Точно, – сказал Джек. – Я не понимал, какую большую роль во всех этих событиях играла религия. Мы никогда не думали о том, кто мы, католики или протестанты, правда, Эм-Кей? В Новой Зеландии это не имело значения.

– Здесь до сих пор остаются ревностные католики и ревностные протестанты, – заметила я.

– Но поразительно, что все выглядят счастливыми и дружелюбными, – сказала Мэри-Кэт. – Судя по нынешним людям, трудно представить, что пережила эта страна. Такие ужасные страдания; я видела материалы о картофельном голоде, и…