В «Трактате о человеческой природе» Юм отрицает, что любые два объекта имеют внутренние свойства, или «силы», которые делают одного причиной, а другого — следствием. По его мнению, причинно-следственное отношение — это исключительно продукт нашей памяти и опыта. «Таким образом, мы помним, что наблюдали разновидность объекта, которую называем огнем, и испытывали разновидность ощущения, которое называем жаром, — пишет он. — Подобным образом мы вызываем в уме их постоянную связь во всех примерах из прошлого. Без дальнейших церемоний мы называем одно причиной, а другое — следствием и выводим существование одного из существования другого (курсив — Д. Юма)». Сегодня это известно как объяснение причинности через «регулярность».

Этот отрывок поражает безапелляционностью. Юм отбрасывает второй и третий уровни Лестницы Причинности и утверждает, что первый уровень, наблюдение, — это все, что нам нужно. Как только огонь и жара попадутся нам вместе достаточно много раз (учтите, что огонь должен предшествовать во времени), мы согласимся назвать огонь причиной жары. Как и большинство статистиков XIX века, Юм в 1739 году, кажется, счастлив считать причинность всего лишь разновидностью корреляции.

К чести Юма надо сказать, что он не был удовлетворен этим определением. Девять лет спустя в «Исследовании о человеческом познании» он написал нечто совершенно иное: «Мы можем определить причину как объект, за которым следует другой объект, когда за всеми объектами, схожими с первым, следуют объекты, схожие со вторым. Или, другими словами, если бы не было первого объекта, второй никогда не существовал бы». Первое предложение, версия, где А постоянно наблюдают вместе с В, просто повторяет определение через регулярность. Но к 1748 году, кажется, у него появились определенные опасения и он решил кое-что исправить. Будучи настоящими историками-вигами, мы можем понять почему. Согласно его более раннему определению, кукареканье петуха должно вызывать рассвет. Чтобы справиться с этой трудностью, он добавляет второе определение, на которое даже не намекал в более ранней книге — контрфактивное определение: «если бы не было первого объекта, второй никогда не существовал бы».

Обратите внимание на то, что второе определение в точности повторяет то, которое использовал Фукидид, обсуждая цунами при Оробиях. Контрфактивное определение также объясняет, почему мы не считаем кукареканье петуха причиной рассвета. Мы знаем, что, если в какой-то день петух заболеет или капризно откажется кукарекать, солнце встанет все равно.