*Зять прибывает к родственникам. Члены семьи жены за пять ли *сплетают из трав жилище в сто с лишним помещений. Называют это «вводить в дом»*. Обе семьи, *с барабанной музыкой* встречая жениха и невесту, доводят до *дома*. *Служанок жены сто с лишним человек. Число слуг зятя достигает нескольких сот*. *В ночь* совершения ритуала обе *семьи держат наготове солдат*. Порой из-за пустяков *солдаты скрещивают клинки. После заключения брака зять всегда ходит с ножом в рукаве. Служанок жены, которые хотя бы изредка перечат его воле, убивает своими руками*. *Когда войдет в дом*, если *убьет* много *служанок*, то *жена и ее родня будут бояться его. В противном случае считают его слабаком*. Через полгода возвращаются в семью мужа.

Тот, кто уходил далеко и возвращается домой, останавливается в 30 ли. Члены семьи [навстречу ему] направляют шамана с бамбуковой корзиной. Возвращающийся человек снимает свою нательную одежду и укладывает ее в корзину для того, чтобы сначала ее принесли домой. Говорят, что душа путника вернулась.

Родственники недавно умершего *распускают волосы*, берут *бутыли и кувшины с узким горлом*, скорбя и плача, [идут] *на берег реки*. *Опустив* медные и бумажные *деньги в воду, черпают воду и обмывают тело. Называют это «покупкой воды». Если не так, то соседи посчитают, что не соблюдена сыновняя почтительность*[874].

Эти районы и уезды хотя и называют [землями] цзими, но благодаря возделыванию земель все стали считаться «землями провинций» (шэнди). Ежегодно чиновникам уплачивают налог рисом.

С изначальных времен государство по размерам было огромным, гражданские чиновники управляли им, военные чиновники удерживали его в повиновении. Все поселения с помощью материальных и физических средств поддерживают казенные войска. Трудоспособное население готово по приказу собраться и приступить к действиям. Верхи и низы друг друга поддерживают.

Вожди поселений хотя и называются управляющими районами или уездами, но многие носят темно-белые матерчатые халаты, как обычные деревенские старосты. У всех, кто участвует в управлении пограничными селениями, прямые посохи. Сами говорят, что такой-то район удерживает разбойников. Как правило, относятся к управляющему пограничным селением как к старшему чиновнику над деревенскими старостами, к назначенному инспектору (тицзюй) — как к главнокомандующему целым войском. Относятся к Управлению [провинции] Юн как к правящему двору, а на управляющего [губернией] взирают как на божество. Отдача приказов стала там распространенным явлением, держится в тайне [от центральных властей]. В последние годы так или иначе все поселения не уплачивали налогов и не вносили податей, поэтому нет продовольствия, чтобы содержать [подчиненные] инспекторам отряды. [Эти] отряды разрозненны и слабы, поэтому приказы не действуют. Чиновники пограничных селений не настолько ленивы, чтобы не выполнять обязанностей, но вместе с тем ежедневно проходят через ворота чиновников поселений, договариваясь, заключают сделки. Инспекторы — [тоже] чиновники, а не могут восстановить авторитет и влияние, а те с ними связываются и обмениваются взятками. Среди них есть и те, кто бережет свою честь, но мало кто захочет помочь им в выполнении [служебных обязанностей]. В поселениях непременно замарают их, заставят совершить преступление или уйти. Если [взятки берут] постоянно, то привыкают к этому!