Постояв и помолчав несколько минут, Иван Петрович достал химический карандаш, что прихватил в дорогу, сорвал лист лопуха, плюнул в него и, смачивая карандаш в слюне, начал выводить надпись на отцовском кресте «Домов Пётр Фролович» и годы жизни: 1842-1933. Потом он подошел к могиле сестры и обозначил её присутствие на этом погосте, затем вырвал бурьян на могиле матери и вывел надпись на её кресте. Закончив дело, он удовлетворённо сказал:

– Ну вот, теперь известно, кто и где здесь лежит. Может когда мои дети навестят эти места и поклонятся могилам бабушки и деда, который ещё прошлым летом играл с ними на веранде в шашки, а младшего Ромочку качал на руках. А без подписей попробуй отыскать на погосте эти могилы. Вон как кладбище разрослось здесь за минувшие годы: на селе людей прибавилось, вот и здесь тоже.

Мне отец говорил, что надписи на крестах мол ни к чему: и так известно, кто и где лежит, но это верно лишь для живущих здесь, а уже мои дети ни за что не отыщут эти могилки, поскольку никогда здесь не были. Когда вырастут и захотят навестить эти места, я и подскажу им, как отыскать дедов по этим надписям. Жаль отец ничего не сказал мне о соседних крестах: кто и когда там захоронен из наших прадедов, а я не расспрашивал об этом. Всё недосуг было, а теперь и сказать некому.

Пока он занимался надписями, Фрося присела рядом с могилой Петра Фроловича и, закрыв глаза, медленно раскачиваясь, что-то тихо пришёптывала, а что, и не разобрать. Когда Иван Петрович закончил работу, Фрося встала с просветленным лицом и тихо сказала:

– Слышала я голос Петра Фроловича, звал он меня к себе и сказал, что есть место мне рядом с ним, и матушка Ваша не возражает. Я обещалась Петру Фроловичу не задерживаться на этом свете, где для меня не осталось ничего хорошего и в скорости присоединиться к нему – если Бог даст.

– Пойдём, Ванечка, домой, я приготовлю борща на обед, и ты расскажешь мне, как живёшь, как детки подросли с прошлого года, когда гостили здесь у деда, а я потом передам твои слова Петру Фроловичу, когда встречусь с ним на том свете.

Иван Петрович не стал разубеждать женщину насчёт того света и загробной жизни, и они медленно пошли сельской улицей, здороваясь со всеми встречными, что встречались им по пути: такова сельская традиция здороваться на селе со всеми, даже и вовсе незнакомыми людьми.

Как всегда, ради приезда гостя, Фрося зарубила курицу, и к обеду приготовила изумительный борщ с куриными потрошками, курицу, запечённую с картошкой и компот из свежих яблок и крыжовника с усадебного сада-огорода.