Мы все пятеро были выпущены почти одновременно, за исключением шестого, которого фамилию не помню. Он просидел под арестом с полмесяца.

При аресте в 1905 году нас допрашивали по вопросам сборов нелегальных на вечеринках. Из числа арестованных, нас двое было эсеров: я и Шанавский, трое бундовцев: 2 брата Стронгиных и Сегаль и один меньшевик, фамилию которого не помню. В процессе допроса вспомнил фамилию меньшевика – Шуринов.

В 1918 году в июне месяце в городе Токинске был арестовал белыми, при аресте был направлен в город Омск. Под арестом находился до декабря 1918 года.

При Советской власти я арестовывался пять раз, не считая последнего ареста в 1935 году, когда я был осужден.

Первый раз я был арестован в городе Иркутске в 1920 году, как бывший белый офицер.

Второй раз я был арестован в городе Иркутске в 1921 году в связи с окончательным увольнением бывших белых офицеров из Красной армии, и после данного ареста меня направили под надзор ВЧК в город Вологду.

Третий раз меня арестовали в городе Вологде в 1927 году в дни представления Керзона ультиматума.

Четвертый раз меня арестовали в 1930 году в городе Вологде, по обнаружению при обыске у меня прокламаций революционного движения девятисотых годов различных партий и письмо Гиммера (видный деятель большевиков).

Пятый раз я был арестован в 1932 году в апреле месяце в городе Москве, где меня при аресте только допросили и в тот же день выпустили. Опрашивали меня по вопросам найденных у меня фотографических карточек, как то: фотокарточка Лобкова – Займена, который был белыми арестован и расстрелян на Оренбургском фронте при попытке перейти фронт.

Вторая карточка Тверитина Вениамина, большевика, который исчез неизвестно куда. И еще много карточек, которых сейчас не помню. Все карточки были виднейших работников, большинство из которых были большевиками. А также опрашивали меня в отношении моих и жениных документов. Данные фотокарточки и документы были в шкатулке, которые пришли на мое имя в Москву из Белоруссии и в связи с тем, что железная дорога перепутала адрес, мой багаж был предназначен к распродаже на аукционе и при вскрытии багажа у меня в шкатулке и были обнаружены эти фотокарточки.

Документами моими интересовались в меньшей степени, чем фото, так как они были официального характера. Также, в данной шкатулке было обнаружено письмо жены, написанное адресатом, которым тоже интересовались при моем задержании. Письмо данное было от большевика Тверитина, написанное моей жене с предложением снабдить паспортом одного большевика и не расшифровывало его партийной клички, а фамилии его я не помню, также и жена его фамилии не помнит.