После этого я из палатки вышел, пошел к старшему стрелку ВОХР Глущенко и заявил об этом случае, что з\к Домов среди з\к ведет контрреволюционную пропаганду и оскорбляет вождя партии и написал заявление в 3 часть 21 отделения. От з\к Миронова к-р агитацию я не слышал. Мои показания могут подтвердить з\к Мартыненко, других фамилии я не знаю.

Вопрос з\к Домову: Подтверждаете ли Вы показания, данные свидетелем з\к Шнетным в отношении Вашей к-р деятельности на 4 колонне среди заключенных.

Ответ: Считаю, показания свидетеля Шнетного от начала до конца лживыми. Я осужден один раз за спекуляцию и к убийству Кирова не имел отношения, потому и всё остальноё есть ложь.

Вопрос: Как свидетель Шнетной показывает, что Вы с ним в июне 36 года, когда работали у селектора, сидели на лавочке и курили, о чем вели разговоры, рассказывали о себе, кто были в прошлом.

Ответ: Во-первых, я не курю и никогда не курил, а во-вторых, в июне месяце 36 года, числа не помню действительно около селекторной будки ко мне подошел Шнетной и стал рассказывать о своих служебных успехах на воле, как бывший член партии и директор совхоза и о своей надежде примерным поведением искупить свою вину и вернуться в ряды партии. О себе я никаких сведений не давал з\к Шнетному, и сижу я в лагере за спекуляцию, а не по делу товарища Кирова, как лжет Шнетной. И всё остальное Шнетной про меня лжет.

Вопрос: Почему Вы первоначально показали, что Шнетной дал показания с начала и до конца вымышленными, тогда как Шнетной показал, что Вы беседовали около будки, и Вы это подтверждали своим ответом. Почему Вы вводите следствие в заблуждение?

Ответ: Я первоначально хотел ответить на обвинения Шнетного, а не на встречу с ним.

Свидетель Шнетной ушел, и стрелок ввёл другого свидетеля – Федина Терентия Викторовича, с которым следователь Воробьёв продолжил очную ставку.

Вопрос з\к Федину: Что Вам известно о к-р деятельности проводимой з\к Домовым среди заключенных 4 колонны.

Ответ: Мне известно о к-р деятельности з\к Домова на 4 колонне. Это было утром в августе месяце 36 года, точно числа не помню, после развода з\к на работу, я, з\к Кучер, Гладышева и др. зашли в контуру бухгалтерии. Не помню, кто начал разговор о раскрытии в Москве к-р террористической троцкистско– зиновьевской банды, в это время з\к Домов начал нам всем присутствующим доказывать, что Зиновьева, Каменева и др. Советское правительство не расстреляют, потому что они в прошлом заслуженные перед революцией, а во вторых, что они имеют связь с заграницей, их там знают, иностранные государства за них заступятся и не дадут их расстрелять. З\к Кучер стал возражать Домову, что Зиновьева, Каменева и др. расстреляют, не посчитаются с ними, на что з\к Домов стал вторично доказывать, что их не расстреляют.