– Иван Петрович, прибыл для дальнейшего прохождения учительской службы, как говорили, на воинской службе, – усмехнулся староста. Трудный год будет у вас господин учитель – многих учеников не досчитаетесь нынче в школе. Дай бог, чтобы дети живы остались – если будет им не до учебы.

– Неужели так плохо, Тимофей Ильич? – спросил Иван, присаживаясь рядом со старостою, который сидел на лавке в веранде и печально смотрел, как струйки воды стекают с крыши, объединяются в ручейки, которые вытекают на улицу, где и без них воды по колено.

– Видишь ли, Иван, – молвил староста, – позволь я так буду называть тебя и впредь без посторонних, как отец Татьяны, которая уехала к моему брату в Могилев учиться на учительницу, а перед отъездом поведала мне, что любит тебя, но ты отказался принять её любовь, сославшись на то, что будешь учиться дальше и не можешь сейчас содержать семью.

– Да, это так, – ответил Иван, – но в будущем я видел Татьяну своею женою, правда, лишь во сне, а наяву частенько хотел отказаться от учебы, чтобы быть вместе с вашей дочерью, если вы, конечно, не против.

– Упаси бог, Иван, лучшего мужа своей дочери я и пожелать не могу, но Татьяна уже поступила на учебу в семинарию, выдержав проверку знаний, и теперь не отступит, пока не выучится и не станет ровней вам. Единственный выход – это вам, Ваня, ехать в Могилев и уговорить Татьяну на замужество, хотя едва ли она согласится. В ней течет кровь наших предков: степняков – половцев и она будет стараться доказать вам, что напрасно вы тогда отвергли её – теперь уже вам, Иван, придется добиваться её руки и сердца, коль тогда на Пасху, по её словам, вы отвергли девичье сердце.

Такие вот, братец, дела с этими женщинами: вовремя не возьмешь даром – потом уже не получишь ни за какие деньги. Надумаете ехать в Могилев, известите меня – я передам дочери кое-какие вещи, немного денег и письмо с поучениями молодой девушке и за вас словечко замолвлю. Чего вам здесь киснуть под дождями: право слово, езжайте, может всё и уладится, – наставлял староста Ивана и продолжил:

– Здесь на селе дело совсем нехорошо обернулось для крестьян. Как вы уехали, еще жара сухая постояла недели две, хлеба уродились низкорослые и худосочные – зерно в колосе не налилось. Потом дожди зарядили и идут почти без перерыва второй месяц: первый укос сена так на лугах и сгнил, а второй – отава еще на корню стоит и если дожди не прекратятся немедленно, то и отава пропадет – чем тогда скотину кормить прикажете?

Некоторые мужики приноровились сено охапками сушить под навесами, но много ли высушишь по такой погоде? Огороды тоже стоят в воде – сами видели, что на улицах камыш растет, чего отродясь не бывало. Трудная зима предстоит нашему селу и был бы я рад, если бы у вас с Татьяной все сложилось: в беде нужно быть вместе, как и в радости, – закончил староста.