Татьяна зашлась краской, потом побледнела и говорит: – Передайте, Ивану Петровичу, что желаю ему много удовольствия со своею служанкой, а про меня пусть забудет навеки. И выскочила опрометью из дома.

Больше я её и не видела, но слухом пользовалась, что уехала Татьяна в город Могилев к своему дяде, и будет там жить и учиться. Такая вот история приключилась со мною, Иван Петрович, – вы уж простите глупую бабу за нечаянные слова, – нет здесь моей вины. Вы сделали меня полюбовницей, распалили мою женскую страсть, пользовали меня, когда хотели и к моему тоже удовольствию, но сами затеяли игру и с этой Татьяной, вот девчонка и докопалась до сути: почему вы так долго не добираетесь до её тела.

Вы ведь со мною плоть-то мужскую усмирите, а потом идёте к старосте и спокойно изображаете душевную любовь к его дочке Татьяне. Не избавляла бы я вас на диване от похоти – вы уже осенью потянули бы Татьяну в церковь под венец: чего ждать-то, если плоть взыграла? Удобно вы устроились, Иван Петрович: плоть свою усмиряли со мною, а разговоры всякие вели со старостиной дочкой, которая ждала, но так и не дождалась, когда же учитель затащит её в постель, а после поведет под венец.

Простите мне еще раз, бедную вдову, что проговорилась вашей Тане о своем бабьем удовольствии от вас, чего у меня даже с мужем никогда не бывало.

Арина закончила свою исповедь и тихо заплакала, вытирая слезы краешком фартука и украдкой поглядывая на учителя в ожидании: прогонит он её со двора или нет?

Иван, однако, был доволен, что все так разрешилось: связи с Татьяны он хотел и боялся взять на себя ответственность, а теперь уж ничто не мешало его планам продолжить учебу в институте.

– Татьяна, наверное, ненавидит его всей душой, как может ненавидеть лишь отвергнутая женщина, даже, если мужчина своим отказом сохранил ей девичью честь и спас этим от позора.

Правильно говорил староста: женщина предлагает себя любимому мужчине даром, жертвуя честным именем, а нелюбимому и за большие деньги не уступит, если не заставят житейские обстоятельства, но это уже не любовь, а торговля телом.

Ладно, Арина, успокойся – простил я тебе твою оговорку. Удивляюсь лишь, что ты раньше на селе не похвасталась нашими прелюбодеяниями: редкая женщина не поведает своей подружке о связи с мужчиной, если эта связь доставляет ей удовольствие до стонов и криков при плотской утехе. Подружка раззвонит эту новость по всей ивановской: так и тонет женская репутация, ну, и мужчине, конечно, достаётся на орехи – если женат или с положением: например, врач или учитель.