На учительском питании сельская бедность не отразилась и Арина, как прежде, ходила в лавку, где лавочник перестал отпускать продукты в долг, но охотно отоваривал Арину, что расплачивалась учительскими деньгами.

Иван дважды уже заходил к старосте, чтобы тот посодействовал в волости, подкормить учеников хоть куском хлеба на уроках, но старосте в волости отказали в помощи, сославшись на отсутствие средств, а на учительскую зарплату Иван лишь в субботние дни подкармливал учеников куском хлеба, который пекла Арина по этому случаю каждую пятницу.

– Вы, Иван Петрович, всё свое жалованье на подкормку учеников расходуете, а ведь собирались подкопить на свою будущую учебу, – укоряла Арина, замешивая очередную квашню для выпечки хлеба.

– Как-нибудь выкручусь, Арина, – отвечал учитель, – видишь, детишки ходят бледные, да синюшные от недоедания, а я, глядя на них, буду деньги копить? Не по– человечески это.

– У нас на селе много кулаков и просто зажиточных крестьянских дворов, ни никто и не думает помогать соседу, который голодает всей семьей, – возражала Арина. – Вы тоже не Христос, чтобы тремя хлебами накормить всё село.

– Я не смогу, а царь-батюшка, которого ты всегда защищаешь, мог бы подкормить свой народ, но не делает этого, хотя здесь и голодает-то всего три уезда.

– Видно, ему не докладывают, что здесь голод начинается, вот он и не знает про нашу беду, – защищала Арина царя-батюшку.

– Нет, Арина, дело в другом: нельзя чтобы у одних было густо в закромах, а у других пусто. У кулаков хлеб есть, но они его не дают сельчанам даже в долг, а продают на сторону, в том числе и за границу вывозят и царь спокойно смотрит как народ голодает. В пятом году голодные рабочие пошли к царю с просьбами укоротить мироедов-фабрикантов, но царь приказал стрелять в людей, которые несли иконы и хоругви. Царь приказал стрелять в иконы и в людей, много тогда людей погибло и икон поломано было, а царю как с гуся вода: по Христу его солдаты стреляли и божья кара никого не задела.

Каждый год по стране голодают миллионы крестьян и никто им не оказывает помощи: ни царь, ни церковь, а в это время богатеи жируют, набивают карманы золотом и царь их защищает – разве это справедливо, Арина? Разве это по – христиански? – вопрошал Иван, на что Арина неизменно отвечала:

– Ничего плохого про царя-батюшку слушать не хочу. Вы, Иван Петрович, пользуетесь моим телом и на здоровье, но в душу ко мне с поклепом на царя не лезьте и не смущайте сомнениями бедную вдову, которой и так не сладко живется.

– Хорошо, тогда пойдем на диван, я тебе немного подслащу твою женскую натуру, чтобы покричала да постонала подо мною от удовольствия, – говорил учитель.