Надо сказать, что живопись не удавалась этому художнику ввиду полного отсутствия талантов, но искусство совращения девиц и зрелых женщин он освоил в совершенстве, и теперь очередной его жертвой должна была стать Надя, которая в это время беззаботно шла по улочке, рассматривая дома и вспоминая безобидного художника Дмитрия, что обещался написать с неё картину.

Люди делятся на тех, кто даёт, и тех, кто берёт. Люди, дающие помощь, участие и просто сочувствие, знают, что давать приятнее и почётнее, чем брать, но таких меньшинство, а берущие берут всё подряд, отнимая у других имущество, деньги и судьбу, чтобы удовлетворить свои желания, похоть и стяжать капиталы, должности и женщин, потому что брать обманом всегда проще и легче, чем отдавать по совести.

Именно таким существом являлся Дмитрий Пегов, изображавший из себя художника, будучи по натуре альфонсом, живущим материально за счёт женщин и совращая простодушных девушек ради удовлетворения своего необузданного сладострастия.

В воскресенье, Надя, после некоторых колебаний, возбуждённая будущим приобщением к искусству, пришла в мастерскую художника, который уже поджидал её и предупредительно открыл дверь, как бы нечаянно столкнувшись на пороге. Приняв деловой вид, он предложил Наде снова переодеться в гречанку и, посадив её на стул против света, приспустил ей тунику слева, слегка приоткрыв грудь. Она было поправила тунику, но опытный совратитель снова оголил ей немного грудь, говоря, что именно так гречанки носили свои одежды.

Надя сидела неподвижно, а художник пристально смотря ей в лицо, начал делать наброски углём на холсте, рассказывая девушке о греческом искусстве и его отличии от римской живописи.

Рассказ был интересен, Надя увлечённо слушала сентенции художника, а он подошёл к девушке поправить тунику, и внезапно поцеловал её прямо в губы. От неожиданности девушка отпрянула и влепила старому ловеласу звонкую пощёчину.

– Что вы себе позволяете, Дмитрий? – возмущённо воскликнула девушка, вскакивая и намереваясь уйти.

– Ах, Наденька, извините, не удержался, видя вашу красоту и свежесть, – чуть не на коленях просил он прощения, целуя девушке руки. – Поверьте, я прикоснулся к вам, как совершенному творению природы и вижу в вас настоящую богиню, а не простую девушку, – улещивал он Надежду, осторожно, но настойчиво возвращая её на прежнее место. – Уверяю вас, что больше такое не повторится.

Надя успокоилась таким обещанием, а художник продолжил делать наброски, рассказывая греческую легенду, как ваятель сотворил из мрамора скульптуру девушки, влюбился в собственное творение, и просил богов оживить скульптуру, а боги пошли ему навстречу, оживили девушку, и они потом жили долго и счастливо.