Повеселев от того, что внешне ничуть не изменилась, Надя спокойно пошла в пансион, где девушки из её комнаты готовились посетить синематограф и пригласили Надю с собой. Одной оставаться ей не хотелось, и она, вместе с другими семинаристками, пошла смотреть живые картинки, где муж внезапно возвращался домой, а жена прятала любовника в шкаф, и в итоге всё закончилось для жены благополучно, а у мужа выросли большие рога.

Неделя прошла быстро, но в воскресенье Надя не пошла на сеанс, ещё не решив, как ей быть дальше: забыть случившееся и этого мужчину, или продолжить отношения в этом браке, заключённом, по словам Дмитрия, на небесах.

Через день, когда Надя возвращалась сквозь парк в пансион одна с занятий, из-за дерева ей навстречу выскочил Дмитрий и, схватив Надю за руку, утянул за кусты акаций, что ограждали тропинку в парке.

– Наденька, милая, что же вы делаете со мной, – вставая на колени, торопливо говорил художник, оглядываясь по сторонам, не видит ли кто его неловкой позы. – Я весь исстрадался по вас, и работа над картиной стоит, я только и думаю о вас, желаю видеть вас всегда, и любить, любить, любить, – приговаривал он, целуя ей руки.

– Что вы, Дмитрий, встаньте: негоже, чтобы кто-то увидел нас и догадался о наших отношениях. Хорошо, я приду на сеанс, только вы больше не будете делать глупости со мной, и не тронете меня больше.

– Конечно, конечно, моя любовь, – быстро поднявшись с колен, проговорил художник, но давай, Надюша, зайдём ко мне прямо сейчас – я покажу тебе новый набросок с тебя, что я сделал по памяти, мы попьём чаю, и ты вернёшься в свой пансион, а в воскресенье будет наш очередной сеанс.

Немного подумав, Надя согласилась зайти на минутку в мастерскую, чтобы посмотреть новый рисунок художника. Дмитрий удовлетворённо повёл девушку знакомыми улицами к своей мансарде: он прекрасно знал, что если девушка согласилась вернуться на место своего падения, то она будет согласна и на всё остальное.

Так и случилось. Войдя в мансарду, Дмитрий помог Надежде снять пальто и ботинки, поставил самовар и показал ей свой рисунок. На нём была изображена обнажённая женщина с Надиным лицом, лежащая на знакомом диване. – Что же вы, Дима, меня так нарисовали, – засмущалась Надя, разглядывая обнажённую фигуру.

– Любовь моя, я же видел тебя всю, мы были близки, и уже нечего стесняться нам друг друга, – возбуждённо воскликнул Дмитрий, обнимая Надю за плечи и целуя, будто кусая, девушку в шею, губы и грудь. Не успела Надя опомниться, как снова оказалась на диване, в объятиях мужчины, к своему удивлению не испытывая никакого стыда.