Михаил Ефимович тоже был неверующим атеистом, правда пассивным – он безразлично относился и к церкви, и к атеизму, потому он промолчал и пошел за своими книгами, а Учитель сказал:

–Кончайте этот спор, надо нам двигаться по своим делам, а вечером соберемся и обсудим за бутылкой и веру, и церковь, и чертей, и всё, что хотите. Ты, Тихий, тоже приходи. А то прячешься там у себя на чердаке, как домовой – гляди не тронься умом от одиночества: держись людей и нашего общества. Мы хотя и бомжи, но тоже люди, вот и поговорим о боге и вере.

– Конечно, зайду вечерком, – ответил Михаил Ефимович, взял свои две стопки книг в руки, и пошел на свою торговую точку развивать рыночные отношения в России, типа орально – сексуальных отношений Моники Левински и президента США Клинтона, о которых говорил однажды Учитель и которые развили рыночные отношения в Америке.

Потому и Михаил Ефимович своей торговлей вносил вклад в развитие экономики России, хотя и не платил налогов, за что его гоняли милиционеры и иногда отбирали выручку. Что поделаешь: это и есть рыночная экономика и рыночные отношения между людьми: человек человеку – волк или, в лучшем случае человек человеку – продавец и покупатель.

–Руководители России: депутаты, министры, губернаторы и прочие, тоже могли бы через таких Моник вносить свой вклад в развитие страны: по иному-то они не умеют и не могут – глядишь, страна бы и развивалась через оральный секс, может и ему бы досталось какое-то социальное жильё и пенсия, – подумал Михаил Ефимович.

IX

Добравшись до своего торгового места, где он решил разместиться сегодня с книгами, Михаил Ефимович организовал на тротуаре свою торговую точку, так, чтобы не мешать прохожим.

И часа через три он, перед наплывом прохожих, возвращающихся с работы, свернул свою торговлю, увязав остатки книг в стопки: день выдался удачный, он продал почти половину книг, выручив 500 рублей.

Вспомнив напутствие Учителя, он купил водки, круг краковской колбасы, соленой кильки и хлеба для общества, а для себя и бутыль кваса и направился с покупками в жилище бомжей, которые оказались уже в сборе и накрывали на стол, расставляя и раскладывая добытые ими припасы и напитки. Ужин обещался быть обильным.

Общество бомжей неторопливо насыщалось пищей, смачивая её небольшими порциями водки, подливаемой из стоящих на столе бутылок. Когда две бутылки суррогатной водки опустели, и на столе осталась только одна бутылка хорошей водки, принесенной Михаилом Ефимовичем, люди отодвинулись от стола и закурили.

Михаил Ефимович не пил и не курил, а потому продолжал трапезу из колбасы с хлебом, запивая их квасом, который сам же и принес.