На общем поле закона и порядка от тайных советников и мировых судей ожидалось, что они будут брать на себя ответственность без специального мандата. Типичной для того времени была реакция мирового судьи Лестершира, который рассказал Уолсингему в апреле 1582 года: «На нашей последней выездной сессии… взяли человека, который подозрительно бродил по нашему графству. …Я нашел его настолько умным, что посчитал необходимым известить лордов Тайного совета Ее Величества»[748]. Подобные стихийные инициативы в графствах отчасти были результатом тактики Кромвеля в 1530-е годы. Кромвель укрепил впечатление постоянного правительственного надзора, которое его преемники унаследовали и использовали. Однако при Елизавете опасения по поводу бродяжничества и рекузантства держали советников, мировых судей и сельских констеблей в постоянном напряжении. В частности, политические заговоры 1570-х и 1580-х годов поощрили принятие интенсивных мер безопасности, разработанных для пресечения подстрекательства к мятежу и бунтам. Когда иезуит Джон Джерард приехал в Англию, он при любой возможности избегал дорог, пока не купил лошадь, поскольку «людей, путешествующих пешком… часто принимали за бродяг и могли арестовать»[749]. Он проехал верхом едва ли две мили, как столкнулся с «дозором» для «непорядочных личностей» на окраине деревни. Ему удалось убедить местного констебля, что он «честный малый», хотя со временем его схватили и пытали под наблюдением Тайного совета.

Темная сторона елизаветинского соблюдения правопорядка, конечно, состояла в применении пытки. Да, сначала нужно было получить официальный ордер Совета, в котором указывались имена жертв и перечислялись их предполагаемые преступления. Однако правление Елизаветы – период, когда в Англии наиболее широко использовались пытки. Из 81 задокументированного случая с 1540 до 1640 года 53 (65 %) произошли именно при Елизавете. До 1589 года пытали в Тауэре, а в 1589–1603 годах – в тюрьме Брайдуэлл в Лондоне, где имелись специальные орудия. Большинство жертв составляли католические заговорщики, иезуитские священники и рекузанты. Лишь в четверти случаев пытали рядовых преступников, поскольку пытки редко использовали, чтобы получить сведения, нужные для подтверждения обвинений в суде, к ним прибегали для выяснения «правды» о сообщниках в делах об угрозе мятежей. Многие елизаветинские жертвы подлежали бы применению мер государственной безопасности и по нормам последующих правительств. Однако некоторые из них стали жертвами официальной истерии. Например, несчастного «пророка» Уильяма Хэккета, который в 1591 году влез на повозку на главной оживленной улице Лондона и объявил себя Иисусом Христом, пытали, приговорили и казнили[750].