В августе понижены цены на некоторые сорта мяса. Черкасское 2-й сорт 24 вместо 25 коп. за фунт, в сентябре вместо 26 коп. – 25 за фунт. Однако, несмотря на попытки власти контролировать цены, 29 ноября 1914 г. «повышена цена на сахар колотый и не колотый 17 коп. вместо 16, пиленый вместо 17 коп. – 18».

«Приказ № 147 от 3 декабря

С началом ледостава на все зимнее время впредь до весны объявляю запретным водный район ограниченный линиями на восток Лисий Нос – Петроградская пристань на о. Котлин – Ораниенбаум и на запад маяк Стирсудден – маяк Шепелевский. Внутри этого пространства воспрещаю рыбную ловлю со льда, передвижение по льду может производиться как конное, так и пешее, исключительно по проложенным и оборудованным дорогам, сообщение же целиком по льду воспрещаю. Катание на буерах разрешаю от линии Лисий Нос – Ораниенбаум, причем буерам отнюдь не пересекать дорог с острова Котлин на Лисий Нос и Ораниенбаум»[395].

Война хоть и шла далеко, но боеприпасы есть боеприпасы. И иногда они почему-то взрываются. Так, 10 декабря на форту «Алексеевском» в 8 час. 35 мин утра в батарейной палатке во время снаряжения взорвалась 11-дм фугасная бомба. Восемь человек нижних были убиты, четыре ранены. 13 декабря погибших похоронили на форту:

«1-й лабораторной роты:

Канониры Игнатий Чирко, Спиридон Золотухин.

2-й лабораторной роты:

Канониры Максим Дидо, Матвей Рытиков.

9-й роты 1-го артиллерийского полка бомбардиры Сергей Бормстин, Владимир Азиатский и канониры Николай Опарин и Никита Деревянко».

Где именно их похоронили, неизвестно.

19 декабря.

Еще одно неординарное явление военного времени: в одном из документов отмечается, что участились случаи заболевания венерическими болезнями. Командирам приказано резко сократить увольнения и предоставлять их только благонадежным. При этом проводить «телесный осмотр нижних чинов», ну и, разумеется, пропагандировать с помощью лекций здоровый образ жизни.

Огромный интерес представляют также так называемые «полевые книжки» коменданта крепости А.А. Маниковского, в которых он записывал все, что считал нужным для дела, а потом его помощники передавали копии этих записей для исполнения или для сведения тем, кому они были предназначены.

«Начальнику Штаба Главнокомандующего.

1914 г. 22 дня июля месяца 10 час. – мин. вечера

Усиленно ходатайствую о возможно скорейшей присылке из ГАУ нам еще: 32-х полевых скорострельных пушек на колесных лафетах (с боевыми комплектами) хотя бы обр. 1900 г. и 40 пулеметов. Число этих орудий было определено приблизительно[396], и когда ограды фортов определились фактически, то стала ясна большая нехватка противоштурмовой артиллерии, тогда я вошел с ходатайством о прибавке против каковой, как мне известно, не предполагал возражать „крепостная комиссия Г.У.Г.Ш.“, но заседания сей комиссии пока не было, и вопрос остался на весу. Между тем теперь дело обстоит гораздо хуже: новые 12″ батареи выкинуты из фортовых оград и до сих пор ничем не защищены. Приходится на скорую руку создавать самую упрощенную дополнительную ограду, причем, конечно, недостатки фортификации естественно приходится восполнять некоторым увеличением гарнизона и артиллерии. А так как по обстоятельствам дела нам пришлось отказаться от всей пехоты (кроме 199-го и 200-го пехотных полков), ранее нам назначенной, то понятно, что нам поневоле и совершенно неизбежно пришлось увеличить число 3-дм орудий и 3-линейных пулеметов.