Как всего этого могло хватить на семью из трех человек, можно подсчитать, но на две недели мы кое-как растягивали…
В городе на две наши карточки, мамину и мою, я получал сперва две осьмушки хлеба на день, потом на два дня, и дошло до одной на двоих на три дня! Других продуктов на эти карточки не давали, за исключением праздников, когда отпускалось или немного свежей рыбы или картошки… Нас выручали папины знакомства с рабочими и матросами, то приедут из отпуска и привезут кусок сала или масла из деревни, один раз привезли мешок сушеной воблы, другой раз вяленого мяса. Иногда папа доставал несколько коробок японского сахару, на флоте он шел для запалов в торпедах, несколько раз появлялось касторовое масло, шедшее на смазку тончайших механизмов. На касторке я жарил картошку, и это было очень вкусно и не действовало на наши желудки… Два-три раза доставали большие 10-фунтовые железные банки с техническим глицерином, и мама каждый раз варила на нем варенье из тыквы или ягод. Помню, однажды приехал откуда-то папин товарищ Кордосысоев и привез мешок муки-крупчатки. Из этой муки мы, по совету одного „гурмана“, сбивали крем с мелким сахаром, и это было огромным лакомством, а ведь сейчас такую дрянь и есть не станешь.
Но самым главным событием явилось открытие в Кронштадте американским обществом „АРА“ столовой для голодающих детей! Нас, ребят, сильно поддержали американцы! По талонам каждый ребенок мог в день получать котелок „зеркального“ супа, в котором плавали перья от рыбы и несколько фасолин, но зато жира в виде конопляного масла было в нем вдоволь, пальца на два, не меньше! Ввиду очень толстого слоя жира, суп в котелке почти не болтался при носке и поэтому получил название „зеркального“
Столовая работала около двух лет, и нас, ребят, просто спасла от смерти. Я ежедневно ходил туда с котелком и получал два сухаря и котелок жидкого супа с растительным маслом и крупинками каши или перьями от воблы…»[421].
На флоте тоже было голодно, так как все «неприкосновенные запасы» были израсходованы.
Как и всю страну, в 1918 г. Кронштадт охватила волна переименований. Появились площадь Рошаля (бывш. Екатерининская), улицы Володарского (Андреевская), Советская (Екатерининская), Гражданская (Купеческая), Флотская (Павловская) и т. д. Некоторые улицы вскоре пришлось снова переименовывать. Так, улица Троцкого (бывш. Александровский бульвар) в 1926-м стала улицей Зосимова.
В октябре 1920 г., в первую годовщину гибели на Петроградском фронте молодых большевиков П.К. Аммермана, П.И. Велещинского и И.А. Сургина, Кронштадтский совет принял решение о переименовании в их честь Песочной, Сайдашной и Цитадельской улиц соответственно.