После проявлений «чертовщины» в доме Целибеева семейство купца Лапшинова покинуло квартиру, где происходили странности, и переехало в дом Тарасова на Фонтанке, 116. Удивительно, но уже на следующий день, по заявлению торговца, в его новой квартире опять начались шалости духов: плясали кочерги, летали вьюшки, а посуда сама собой падала со своих мест и билась вдребезги. Редактор «Ребуса» поспешил причислить квартиру Лапшинова к «медиумическим резиденциям», а самого Лапшинова – к числу медиумов.

Однако полиция в проделки духов не верила, и ажиотаж вокруг загадочных квартир Лапшинова ее совершенно не устраивал. Спустя несколько дней после того, как торговец переехал в дом на Фонтанку и заявил о продолжении «чертовщины», полиция явилась к нему и объявила, что если духи позволят себе хоть еще одну выходку, то по распоряжению градоначальника всех обитателей квартиры немедленно привлекут к ответственности. А чтобы облегчить семейству Лапшиновых надзор за безобразничающими духами, в квартиру водворили чиновника сыскной полиции.

Почти не смыкая глаз, он пробыл там безвыходно четыре дня и четыре ночи. Однако за все это время в квартире ничего таинственного не произошло. Обитатели предположили, что, наверное, духи испугались кар градоначальника. В это же время на прежней квартире Лапшиновых в доме Целибеева дежурил приват-доцент университета, имевший цель зафиксировать проявления «чертовщины». Он обладал неистощимым терпением и огромным запасом бодрости, но и все его труды оказались тщетными: «духи» так и не появились.

Полиция сделала однозначный вывод: все, что происходило, не более чем проделки самого семейства Лапшинова, причем «духами» были не кто иные, как нянька, кухарка и несмышленые недоросли. «Трудно сказать, сознательно ли он морочил окружающих, имея кого-нибудь сообщником, или он увлекся спиритизмом и обманывал самого себя, – заявил начальник сыскной полиции. – То, что „черти“ и „духи“ тут не при чем, не может быть никакого сомнения».

Как выяснилось, в доме Целибеева проживало семейство убежденных спиритов. Пообщавшись с ними, Лапшинов уверовал в собственную силу медиума. Поговаривали, что, поверив в свои сверхъестественные способности, он даже бросил торговлю и прикрыл свою лавочку в Апраксином дворе.

«Стоит ли торговать старыми визитками и макинтошами, когда можно швырять вьюшки и тарелки, получая за это громкий титул медиума, – иронизировал репортер «Петербургского листка». – Из заурядного торговца он сразу превратился бы в европейскую знаменитость!»

Между тем в Лесном корпусе был уже назначен первый сеанс с участием «нового медиума» Лапшинова. Увы, из-за последовавших разоблачений сеанс не состоялся. «Бедный спиритизм! Бедный Лапшинов! – ерничал все тот же репортер «Петербургского листка». – И всему виной – распоряжение градоначальника, которого, как оказывается, боятся не только апраксинцы-медиумы, но и сами духи!»