Картина получилась «трагикомическая». Бабы заголосили, Аграфена начала выкликивать, дети орать, а странники в гневе стучать посохами. А двое лавочных мальчишек со смехом стали выталкивать собравшихся. Сам «братец», хлопнув дверью, скрылся в «апартаментах». «Будем надеяться, что с закрытием молельни прекратятся и „чудеса“, возникшие на почве доверчивости, темноты и эксплуатации массы разными фокусниками, вроде „братца“ Кронида и его присных», – отмечал обозреватель «Петербургского листка», именовавший себя псевдонимом Нарвский.
Шалили духи на Финляндском…
Шалили духи на Финляндском…
Осенью 1911 года по Петербургу ходили слухи о загадочных привидениях, будто бы пошаливающих на Финляндском вокзале. Таинственный «дух» избрал ареной своей «деятельности» помещение конторы отправления поездов малой скорости.
По словам железнодорожных служащих, привидение появлялось ночью, и видеть его доводилось тем сотрудникам конторы, которым приходилось нести ночное дежурство в злополучной комнате. Посреди ночи из-за угла появлялась фигура в белом одеянии и пугала окружающих.
Естественно, рассказы о привидении редко у кого вызывали доверие, однако служащих конторы никак нельзя было заподозрить в коллективном умопомешательстве. Все они казались людьми, чуждыми «фантастических измышлений», однако в один голос рассказывали о странной белой фигуре, появлявшейся в углу и потом медленно исчезавшей.
Многие сослуживцы посмеивались над слухами о «духе», но как только им самим доводилось побывать ночью в «таинственной комнате» и повстречаться с привидением, они сразу же меняли свое мнение и наотрез отказывались когда бы то ни было переступать порог этого помещения. Больше всех напугалась барышня, которую привидение схватило сзади за плечи.
Тщательный осмотр конторы, где являлся «дух», никаких результатов не дал. Поскольку дверь в комнату во время ночных дежурств была всегда на запоре, пришлось отказаться от мысли, что появление таинственного гостя разыгрывается кем-то из чиновников с целью напугать коллег. Посетил загадочное место и репортер «Петербургской газеты».
«Комната, благодаря тусклому свету и скудости обстановки, производит довольно мрачное впечатление, – констатировал он. – Тут всего-навсего одна дверь, в стене люк, ведущий в приемную, но он закрыт и не используется. Вопрос о том, является ли все это мистификацией какого-либо шутника или это просто одно из явлений массового самовнушения, остается открытым».