И она продолжала летать, все дальше и дальше, насколько могла. Время перерывов сделалось короче, как и форменные юбки. Укороченный жакет, блузка без воротника и плоская шляпка-таблетка. Для первого класса – бирюзовое платье с высокой талией, серебристый пиджак у коллег-мужчин. «Боинг-707» воплощал эпоху реактивных самолетов: быстрее, выше, элегантнее. Все верили в будущее. «Битлз» дали свой последний концерт, потому что фанаты сошли с ума. Одна подруга за другой беременела и оставалась на земле. Анита нигде не могла закрепиться.

То было лето 1967 года, когда она встретила странного человека. Она летела из Рима во Франкфурт, последний перелет долгого дня. Он сидел у окна в эконом-классе, место рядом с ним пустовало. Только когда он заговорил с ней, Анита обратила на него внимание – он казался таким незаметным, почти невидимым. Но дружелюбный. Он сказал что-то обыденное, пока она наливала ему колу. Она улыбнулась и двинулась дальше, ни о чем не думая, но потом почувствовала, что его взгляд преследует ее. В этом не было ничего необычного. Проход в самолете – как подиум. Но теперь она поймала себя на том, что пошла обратно лишь для того, чтобы увидеть его… и быть увиденной им. Хотя он был совсем не в ее вкусе. Слишком старый. Слишком скромный. Но что-то в нем было. И он снова с ней заговорил. Сказал, что восхищается ее работой. Она явно очень трудная, но стюардессы никогда этого не показывают. Он сказал это, словно хотел завязать разговор, но без иных намеков. Как будто ему действительно хотелось узнать ее поближе. Они поговорили о Риме. Общие места. Банальности. Он упомянул, что только пересаживался там, а летит из Тель-Авива.

Может быть, он еврей, подумала она и тут же вспомнила про Гиля. Лучше не говорить ничего личного, иначе он задаст этот вопрос: что делал ваш отец на войне?

– Вы были в Тель-Авиве по делам? – спросила она.

– Я навещал родственников.

В его взгляде была непостижимая печаль. Желание рассказать о себе и в то же время некая обреченность, оттого что это невозможно. Эмигрант, подумала она. Так выглядят люди, которые путешествуют не ради развлечения или по бизнесу, а летят в один конец, со всем своим имуществом в багаже.

Ей стало страшно. Она не хотела слушать историю его жизни. Она извинилась и ушла. До конца полета она избегала его. Только когда он сошел во Франкфурте, они снова встретились у выхода. Он остановился на мгновение, приподнял шляпу и пожелал ей спокойной ночи. Затем другие пассажиры подтолкнули его, и он спустился по трапу. Анита смотрела, как он уходит. Только что прошла летняя гроза, огни терминала отражались в мокром асфальте. И вдруг она вспомнила, где видела этого человека раньше. На лестничной площадке перед дверью их квартиры, незадолго до ее восемнадцатилетия. Когда ее мать вдруг стала такой странной и начала открывать ее письма.