Вот именно. Зависимость. Анита также просчитала риски. И решила, что риск заработать зависимость от лекарств выше, чем риск угона самолета. Не потому что это чаще случается. А потому что больше всего Анита боялась потерять свою свободу.

– Почему ты никогда не боишься? – спросила Хайке.

Анита пожала плечами и достала из мини-бара две водки.

* * *

Вскоре после этого Хайке потеряла сознание. Над морем, во время рейса. У нее затряслись руки, подкосились колени, и она рухнула в проход. Анита с коллегой перенесли ее в кабину пилота. Они вели себя так, словно это обычная ситуация, и действительно панические атаки в полете уже случались. Но впервые у члена экипажа. Хайке было стыдно. И тогда она начала принимать таблетки.

Анита оставалась спокойной и расслабленной даже на ближневосточных рейсах. Она думала, что, быть может, ее непоколебимый оптимизм объясняется тем, что она никогда не забывала, откуда она родом. И как ей повезло, что она вырвалась на свободу. Она не позволит каким-то сумасшедшим испортить это чувство.

* * *

В феврале 1972 года «Люфтганза» впервые попала под удар. Рейс LH 629, Токио – Франкфурт. Посадка в Адене, Южный Йемен. Опять Народный фронт. Выкуп в пять миллионов долларов за 172 пассажира и 15 членов экипажа. Немецкое правительство заплатило без переговоров. Среди заложников был молодой американец по имени Джозеф Кеннеди. Его отца Роберта Кеннеди застрелили тремя годами ранее – после выступления на предвыборном митинге. Палестинский беженец из Иерусалима Сирхан Бишара Сирхан. Говорили, что этот греко-православный христианин был помешанным религиозным фанатиком. Его имя присутствовало в списке заключенных, которых Народный фронт хотел освободить. Вскоре после истории с заложниками рейса «Люфтганзы», 30 мая 1972 года, случилось массовое убийство в аэропорту Лод. «Красная армия Японии» и, опять же, НФОП. 26 погибших, 79 раненых. Ходили слухи, что теракт был устроен на деньги от немецкого выкупа из Адена.

Происшедшее лишь утвердило позиции как Хайке, так и Аниты.

– Удары все ближе, – сказала Хайке.

– Но меня это не заденет, – сказала Анита.

* * *

Единственное, что ее раздражало, это социально-романтические очки, через которые некоторые люди смотрели на угонщиков. Словно те были Робин Гудами, защищавшими бесправных людей. Лейла Халед из НФОП, «девушка с обложки» на футболках и первых полосах газет. Красивая палестинка с куфией и автоматом Калашникова, которая приказала пилотам угнанного «боинга» пролететь над Хайфой. Чтобы увидеть родной город хотя бы сверху. Слово «родина» звучало для Аниты чужеродно… и как-то реакционно. Зачем оглядываться назад, думала она, мы же все далеко от дома.