Портрет императора Николая I с собачкой.
Что ж, «флорентийская сивилла» не ошиблась. Но вряд ли даже врагу можно пожелать то, что пережил Николай I, получая известия из осажденного Севастополя. Кстати, о чьих слезах речь? 6 октября 1831 года служили благодарственный молебен в честь окончания войны с Польшей: «Когда гремели салютные залпы, я думала о потоках слез, которые льются и еще долго будут литься в Польше». То есть речь опять о поляках. И польские слезы — не вода. Просто не стоит делать их единственными слезами в мире.
«Чем ремесло мое нечестнее прочих?»
Для Пушкина размышления о Польше включили иной пласт смыслов. Если бы «Гробовщик» был написан после «Клеветникам…» и «Бородинской годовщины», он стал бы доказательством запоздалого прозрения поэта. Но он появился 9 сентября 1830 года в Болдине, то есть еще до столкновения с Польшей. Тем не менее этот текст находится в поле пушкинской прозорливости — предвосхищает грядущее — хотя сам автор этого и не знал. Даже если на сознательном уровне поэт занял определенную позицию, то неосознанно воспринимал происходящее во всей сложности и трагичности.
«Гробовщик» — ответ самому себе на вопросы, которые еще не встали в повестку дня. В январе 1831 года император повторил в письме брату давно заданный вопрос: «Кто из двух должен погибнуть, — так как, по-видимому, погибнуть необходимо, — Россия или Польша? Решайте сами». Он за себя решил. «Средства исчерпаны… что же мне остается делать?»[469]
Бургоэну было сказано: «Мои-то дары они и обратили против своего благодетеля. Прекрасная армия, так хорошо обученная братом моим Константином, снабженная вдоволь всеми необходимыми предметами, вся эта армия восстала; литейни, оружейные заводы, арсеналы, мной же столь щедро наполненные, послужили ей, чтобы воевать со мной».
Но что в результате? Гробы, гробы, гробы. О таком исходе еще Александра I, обустраивавшего Польшу, предупреждали практически все. Теперь же его брат, как во время мятежа на Сенатской площади, пожинал то, чего не сеял. Несчастная судьба. И во время Крымской войны, у которой будет множество причин, он, помимо прочего, пожнет и восстановление Александром I Франции как великой державы. Это не ошибки венценосного «Ангела», а особенность его взгляда: Александр до определенного предела предпочитал интересы Европы, которую воспринимал как передовой отряд человечества, именно ее нужды он ставил во главу угла.
«Что же мне остается делать?» — мог спросить Николай I. Вывозить гробы. Ибо земля не всегда в согласии с небом, а люди живут и воюют друг с другом на земле. Гробы еще понадобятся, недаром на вывеске гробовщика надпись: «…отдаются напрокат и починяются старые». Гробовщик «угрюм и задумчив», молчалив, рот он открывает, только «чтобы журить своих дочерей». А когда при возвращении из гостей едва попадает домой, разбудив дворника, «Адриян разбранил его по своему обыкновению». Весьма похоже на манеру государя срываться на подчиненных.