Действительно, несправедливо. Европейские кабинеты позволяли себе и худшее в отношении колоний, но их не стыдили. Однако между Адрианом Прохоровым и другими торговцами глубокий водораздел — они обслуживают живых. Он же — царь над мертвыми. Снова вспомним «Прозерпину». Если не смягчать условия, жизнь в Тартаре станет невозможной. Адриян приглашает мертвецов на новоселье, хочет устроить праздник — но он вел себя с ними нечестно, поставлял дешевые гробы, на него накидываются, и он, «оглушенный их криком, почти задавленный, потерял присутствие духа, сам упал на кости…».

Это ли не наказание для «орудия» наказания? Для бича Божьего? Как в последней строчке рассуждения Долли. Император упадет на кости.

Глава пятнадцатая. «Палец с руки Петра Великого»

Глава пятнадцатая. «Палец с руки Петра Великого»

Возьмем темную сторону личности, нарисованную Дарьей Федоровной. «Суровое выражение его прекрасного чела выдает», что «его душа скована бронзовыми оковами, она не может оторваться от земли, она жестока, угнетает его, не позволяет расслабиться. Этот взгляд неумолим», он «вызывает только страх, слезы и стенания! Но как знать! Может быть, в этот выродившийся и развращенный век, лишенный истины и веры, Господь подчас превращает» подобных людей «в свое оружие кары и назидания!».

Теперь поместим нарисованный персонаж в спальню Старухи. Там окажется Германн. Настоящий убийца графини. Но кого в реальности он напугал до смерти? И кто питал тайную недоброжелательность?

Бенкендорф называл государя «страшилищем либерализма». Если учесть голову Вольтера в чепце Пиковой дамы — то напуганы оказались все последователи революционной идеологии, которая попала в Россию вместе с вольтерьянством. Сторонники государственных переворотов. Дворянство, как стихия мятежей. Чужеродная для России структура государственного устройства, которая эти мятежи порождает. «Старая ведьма» — остатки Речи Посполитой, находящиеся в теле империи, но не примиренные с ней. «Соседи-враги» под самыми любезными масками, в особенности Австрия, Франция и Англия. Возможно, Европа в целом, ожидающая, чтобы «владыка севера» «обдернулся» при очередной игре.

Довольно, чтобы сойти с ума.

После подавления Польши наступил период «ледовитого» мира. Все еще были возможны поездки за границу, долгое проживание там, гастроли и служба иностранных артистов в России. Но пресса два десятилетия писала об «империи кнута», о русском деспотизме, о колоссе на глиняных ногах. В чем видную роль сыграли польские эмигрантские круги. Временные сближения, договоренности и даже альянсы только оттягивали срок большого конфликта, который в конце концов разразился Крымской войной, в основе которой лежали не противоречия так называемого восточного вопроса, а великий вопрос России — Запад.