пусто было в уездной России.
Стилистически чище.
Но кино это не только зеркало и скальпель, а прежде всего великая иллюзия и великая терапия.
Поэтому хотя бы в кино люди должны на что-то осмеливаться.
Чтобы, пусть только в кино, что-то изнутри выталкивало их к свободе, как к глотку свежего воздуха.
Конечно, уныло, но люди везде люди, а женщины везде женщины.
Конечно, уныло, но Большая история, проносясь мимо этой унылости, может хвостом задеть и нас.
Всё-таки великая телевизионная эра, где все обо всех всё знают.
А женщины народ чувствительный.
Вот здесь, на незримых глубинах, и зреет наш женский бунт, до поры до времени скрытый от постороннего взгляда.
Поэтому не надо думать, что если речь идёт о женской свободе, то это про них, а не про нас.
Не успеешь и глазом моргнуть, как окажется, что и про нас.
Поэтому и в кино пусть сначала осмеливаются наши женщины, если на самом деле их бунт зреет где-то там, на незримых глубинах.
Пусть потом мужчины говорят, «так не бывает».
Пусть говорят.
Упираясь лбами, в придуманные ими самими створки.
Но сначала надо придумать.