Во всех случаях, речь должна идти не о «бытии» вообще, а о «человеческом бытии», о человеческом присутствии в этом мире здесь и сейчас.

Почему-то вспомнил такую мысль (не помню, кому она принадлежит): «не спи: заснёшь, не будет порядка мира». «Не спи», означает очень многое, и ленивую мысль, когда мы уверены, что от нас ничего не зависит, и которая обесценивает нашу собственную жизнь, и невольную попытку обесценить жизни собственных детей, когда мы требует от них подчиняться «безличным людям», и многое другое. А всё по той причине, что наше бытие перестало быть нашим, человеческим бытием. Как только из представления о «бытии» мы убираем человека, остается безличный «Он», который действует, не считаясь с нашей волей. И мы спокойно можем заснуть.

Dasein у Хайдеггера очеловечено, поэтому оно включает в себя и бытие-сознание, и бытие-понимание, и бытие-познание, и бытие-переживание.

Последнее очень важно, поскольку немецкий философ включает в быть, в присутствие, человеческие эмоции (точнее, экзистенциалы) от страха до восторга. Присутствие и переживание идут вместе, одно без другого невозможно.

Один из важнейших экзистенциалов «Бытия и Время» – «бытие-к-смерти», на нём не буду специально останавливаться.

Так или иначе, все эти экзистенциалы неотъемлемая часть «Dasein» как человеческого бытия.

И последнее, что можно сказать о Dasein в рамках небольшой статьи. Исследователи обращают внимание, что немецкий философ, когда говорит о бытии-переживании, о человеческих эмоциях, специально не останавливается на таком человеческом чувстве как любовь. Но те же исследователи подчёркивают, что свою главную книгу «Время и бытие» Хайдеггер написал в тот период, когда пережил свою самую большую любовь.

Написал эту великую Книгу там и тогда, где и когда пережил самый высокий смысл присутствия в этом мире.

…после Марбурга, в преддверии 1933 года

После Марбурга, там и тогда, приближался 1933 год[784] и этим многое сказано.

Хайдеггер и Арендт оказались по разную сторону баррикад, и эта не была межа мысли, межа разных взглядов. Это была кровавая межа, которая прошла по всему XX веку, а возможно и по всей истории человечества. Парадокс этого противостояния был в том, что по одну сторону баррикад оказалось человеческое бытие и один из его главных философских манифестов, книга Хайдеггера «Бытие и время», по другую сторону баррикад сам Хайдеггер, вместе с теми, кто взял на себя право решать на кого следует распространить «человеческое бытие», а на кого не следует.