Присутствие всегда уже как-то настроено. Хотя мы и в состоянии усилить то или иное настроение, «настроения» просачиваются в наше сознание, овладевают нами, настигают нас, независимо от нашей воли. В нашей воле настроить их, подобно тому, как настраивают музыкальный инструмент. Только в этом случае мы будем способны реализовать моменты (миги) нашей сверхнапряженной интенсивности.

Но и при этом, увы, не всё зависит от нас. Настроение Хайдеггера может диктовать ему и грустный вопрос: «вольны ли мы свободно войти в «присутствие»?». И он не может ответить на вопрос, «свободны ли мы в присутствие «всегда и везде».

Что делать, мы можем многое, очень многое, но далеко не всё.

Присутствие так увлекло меня, что даже попросил моего друга Зейнала Мамедли[782] перевести слово «присутствие» на азербайджанский язык, не обязательно буквально, близко по смыслу. Зейнал неожиданно предложил «qoşulmaq» или «qatılmaq», «включиться».

Дело не в тонкостях перевода, в конце концов, следует переводить непосредственно с языка оригинала, а в передаваемом смысле. Попытка перевода показала, что «присутствие» это не лежание на диване перед телевизором, а участие.

Так пришла (стала приходить) ко мне книга немецкого философа и его философская категория.

Мне дано присутствие в этом мире и я должен его осуществить, от этой простой мысли мне передалось воодушевление Хайдеггера.

Хотя во всех случаях остаётся вопрос без ответа, который задаёт и сам Хайдеггер:

«Что есть человек – это то, чем мы стали, или это то, чем мы могли бы стать?»

«Что есть человек – это то, чем мы стали, или это то, чем мы могли бы стать?»

…безличные люди