Оставляю читателям, а в ещё большей степени читательницам, комментировать этот ответ мужчины.

Со своей стороны могу сказать следующее и не буду в очередной раз говорить о своей предвзятости.

Мужчина пишет великую книгу, он не заблуждается по поводу того, что это действительно великая книга, он понимает, что творчество самое грандиозное и самое проклятое в человеческом опыте,

…как и то высокое, грандиозное и проклятое, что происходит между мужчиной и женщиной…

он полон поклонения и благодарности жизни за то, что она, женщина, оказалась его музой в период, когда он писал эту книгу. Что же ещё, разве мало быть его музой. Этот мужчина уверен, что экзистенциальная роль «быть-при-великом-человеке» полностью исчерпывает экзистенциалы женщины.

И разве муза, если она действительно муза, должна творить, разве она должна претендовать на то, что и она может быть демиургом. И следует ли удивляться, что этот мужчина или не читал работы своей Музы, или никогда не относился к ним всерьёз.

Что же в результате?

Этому мужчине было дано самое высокое, чем судьба может одаривать мужчину высокое творчество и высокое сострадание женщины. Но он переступил черту за которой отрешённость от всего будничного, проваливается, как в болото, в эту будничность, он встал в позу всесильного мужчины и, сам того не подозревая, стал скатываться в пошлое.

Женщина эта, которой отвели роли музы и предложили этим ограничиться, позволила себе быть слабой, сомневающейся, хрупкой, ломкой, растерянной, можно продолжать этот ряд до бесконечности.

Только не позволила себе переступить черту отрешённости, не позволила пошлости следовать за ней по пятам.

…философия Мартина Хайдеггера

Нет ничего наивнее, чем в рамках этой книги, и в рамках этого опуса, пытаться рассказать о философии Мартина Хайдеггера.

Конечно, можно было бы сослаться на свою научную степень и научную должность, как на право писать о философии, но не преувеличиваю их значение, трезво оцениваю свои профессиональные возможности, огрехи моего образования, и прочее.

Не раз говорил, повторю.

Допускаю, что не корректно использую научные, в данном случае философские, понятия. Но ведь пишу не научную книгу, а книгу о себе и, если хотите, для себя. Поэтому главное для меня не точность, а отзвук. Важно поделиться тем, что и как отозвалось во мне, проросло во мне, даже если то, что проросло во мне, далеко ушло от оригинала…

Со мной часто такое случалось, надеялся осилить какого-нибудь известного философа, ничего не получалось, то ли не хватало знаний, то ли усилий, то ли ума, то ли всего этого в разных пропорциях. Но потом этот философ, или его книга, сами ко мне «приходили». Как правило, в разъяснении, в интерпретации других. Но «приходили» только в тех случаях, когда вдруг понимал, как этот философ или его книга сопрягаются с моим собственным опытом. Иначе говоря, когда начинал понимать, что этот философ или его книга сопрягаются с тем, что происходит вокруг меня или непосредственно со мной.