Не менее бытие-вот, в присутствии меня зацепила другая категория Хайдеггера – «das Man». В этой книге я неоднократно обращался к ней, казалось, что это буквально про нас, про моих соотечественников.

Категорию «das Man» переводят на русский как «безличные люди», т. е. не конкретный человек, не конкретные люди, не сумма людей, а некая безличная инстанция. Эта инстанция, диктует, как нам следует жить, она орудует (или орудуют) «в нас, через нас, вместо нас».

Мы часто говорим, «традиция», «наш менталитет», на самом деле это просто «безличные люди», о которых мы и не задумываемся, и которые действуют за нас, через нас, вместо нас.

«Они» не дают нам присутствовать, «они» не дают нам осуществить самих себя, «они» требуют от нас усреднённости, уравнивания, а мы «им» подчиняемся.

«Они» нам говорят, влюбляться это опасно, выбирать профессию по душе это опасно, не соглашаться с мнением признанного авторитета это опасно, ездить на велосипеде, это опасно, подниматься в гору это опасно… каждый из нас, исходя из собственного опыта, может продолжать и продолжать этот ряд.

Вот о чём задумался далекий от нас немецкий философ, а нам остаётся просто услышать его.

Чтобы не позволить различным безумцам действовать в нас, через нас и за нас.

…человеческое бытие

Но оказалось, что присутствие не совсем точно передаёт смысл хайдеггеровской категории Dasein.

…Пользуюсь уточнением другого русского философа Н. Мотрошиловой. Как и в других случаях, пишу об этом не для того, чтобы восстановить истину (за меня, более успешно, это сделают другие), а поскольку само это уточнение помогает мне раздвинуть мои собственные горизонты…

Несомненно, Хайдеггеру передалось воодушевление древних греков. Где-то прочёл признание Хайдеггера, что каждый день, непосредственно перед написанием собственных текстов, он читает отрывки из древнегреческих досократиков[783], наверно для того, что получить необходимый толчок воображению, ведь у древних греков (по крайней мере, у досократиков) сохранился азарт первооткрывателей.

Что следует сказать о «Dasein» в границах настоящего текста, не боясь использовать чужое мнение, если оно способно поддержать моё воодушевление.

Частица «da» говорит о «присутствии», о «наличии» здесь и сейчас, которое вмещает в себя весь горизонт человеческого бытия не только здесь и сейчас. Чтобы было яснее (возможно, ценой упрощения) скажу, что «da», не отсылает нас к «небесам» или в неизвестный нам сказочный мир «рая» и «ада», а оставляет в миру.