Ещё одно замечание связано с тем, что многие авторы (Н. Мотрошилова в том числе), разводят любовь мужчины и любовь женщины, как принципиально отличные друг от друга. Думаю, как во многих иных случаях, лучше избегать обобщений,

…опасность «общего, пожирающего различия»[803] сохраняется во всех случаях…

хотя приходится учитывать, что das Man могут «действовать» и в душах таких глубоких людей как Мартин Хайдеггер и Ханна Арендт.

Ханна Арендт не только готова была «сострадать», но и готова была признать свою женскую роль, сложившуюся в веках и казавшуюся незыблемой.

По крайней мере, до тех пор, пока не «восстала».

Мартин Хайдеггер всегда чувствовал свою мужскую избранность, которую усиливало его «почвенничество». Соответственно, женщине отводилась роль при мужчине.

…Хайдеггер подчёркивал специфику греческого понимания богини: в девушке угадывается женщина, а в женщине вспоминается та, прежняя девушка. При всей проницательности Хайдеггера не думаю, что это наблюдение в равной степени относится и к Афине, и к Афродите…

Иными словами то, что произошло между Хайдеггером и Арендт. совершенно уникально и в послевоенный период, и возьму на себя смелость сказать, что речь должна идти о сложной сублимации «мужского» и «женского» между конкретным мужчиной и конкретной женщиной, в конкретных исторических обстоятельствах.

…«дружба втроём»

В этой книге не раз говорил, повторю, треугольник естественный, скажу сильнее, архетипический[804] вариант взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Он был «естественным» и в случае молодых Мартина-Ханны-Эльфриды.

У нас есть все основания поверить Р. Сафрански, когда он говорит, что Эльфрида «была хорошей женой и верной спутницей жизни… она вышла замуж за Хайдеггера, когда ничто ещё не предвещало его будущей славы… она всегда оставалась для Хайдеггера надёжной опорой». Говоря образно (и чуть огрубляя) она была Герой и Гестией в одном лице, хотя и не могла одновременно быть Афиной и Афродитой.

Ещё в пору молодости наших героев, всё могло открыться, как часто открывались взаимоотношения Хайдеггера с другими женщинами, разразился бы скандал, но это продолжение того, что мы выше назвали «архетипическим».

…Другой вопрос, когда люди начинают разгребать «авгиевы конюшни»[805] подобных историй, за них, через них, вместо них начинают действовать das Man и привносят в их жизнь много пошлого. Но за эту пошлость должны отвечать сами люди, которые позволяют das Man орудовать в их душах…

Пошлость во взаимоотношениях Мартин-Ханна-Эльфрида, на мой взгляд, начинает возникать с идеи Хайдеггера о «дружбе втроём».